Оказались мы в сравнительно небольшом помещении, в котором находилось пять огромных теплых металлических механизмов. Ориентироваться было легко, поскольку в этом помещении стены тоже на нас реагировали и испускали свет.
— По форме напоминают древние двигатели внутреннего сгорания, только огромные, — предположил Чак, обходя кругом один из механизмов. — Вот, даже маховик имеется.
— Ну да, — согласился я, — взгляни, от каждого из них в стену напротив тянутся какие-то толстые трубы. Видимо, для выведения отработанных газов.
— Точно. Видимо, их технологии от наших технологий недалеко ушли. У нас же тоже планировалось на первых этапах дизельные генераторы использовать в качестве резервного источника энергии.
— Это означает лишь одно, — подмигнул я Чаку Ноллану. — Если тут есть двигатели, значит, где-то рядом есть и топливные баки.
— Согласен.
Баки мы нашли довольно быстро, как и выход из сооружения. С технического этажа, на котором мы оказались, к поверхности вела длинная шахта. Лифт, естественно запустить не удалось, и мы с раненым Чаком с горем пополам минут за сорок преодолели это препятствие. На поверхности нас уже ждал Сергей Козырев на авиетке. Сперва он эвакуировал своего раненого товарища на «Ермак». Чтобы я не замерз, ожидая своей очереди на эвакуацию, Сергей привез для меня новенький шлем взамен тому, что я оставил в пещере, а затем вернулся и за мной.
Сдав смену нашим пилотам Саше Репей и Коле Болотову, я первым делом занялся здоровьем пострадавшего от моих рук Чака Ноллана. Я поместил его в капсулу Марии, которая, проведя диагностику, выдала в итоге неутешительный вердикт — перелом четырех ребер и повреждение правого легкого. Но в любом случае вылечить подобные травмы было мне под силу, а потому суровый десантник на меня в обиде не был. Напротив, пока я возился с его анализами и подбирал нужную программу лечения, он остановил меня, взял за руку и сказал:
— Не знаю, док, что у вас там с самооценкой, но, по сути, на ближайшие десятилетия вы у нас в группе будете самым ценным кадром.
— Мы теперь все друг от друга зависим, Чак. У каждого своя роль. Свою ты сегодня выполнял отлично.
Затем я ввел десантнику успокоительное и дал ему уснуть. Наниты лучше работают, когда пациент находится в состоянии покоя.
Пока я трудился над Чаком, пришла добрая весть от пилотов. Репей сообщил, что в баках — прекрасного качества дизельное топливо, которое они с легкостью превратят в керосин для «Ермака».
Недовольной нашей вылазкой осталась лишь Мария. Несмотря на положительный исход, она не упустила возможности уколоть меня:
— Между прочим, товарищ полковник, — холодно проговорила она, когда мы с Ковалевым решали, какие в дальнейшем предпримем шаги, — вы так и не нашли нефть. А вся ваша затея с полетом к озеру базировалась на том, что именно тут кнес и добывал свои бочки с нефтью.
Не дождавшись ответа, девушка удалилась в кабину пилотов. Я поглядел на Ковалева, удивленный таким выпадом. Мы ведь нашли лучше, чем нефть — мы нашли качественное топливо, а победителей, как известно, не судят. Но Ковалев только отмахнулся:
— Да не обращай внимания. Мы тут слегка повздорили. Пока вас не было, мы опять поймали сигнал, о котором тогда говорила Мария.
— Что значит «опять»? — удивился я.
— А я тебе не говорил? Извини, видимо, вылетело. Ты когда пропал в первый раз, ну, когда тебя чуть не сожрали медведи, мы уже ловили этот сигнал. Просто тогда не до этого было, а сейчас он был четким, ярким. Отличный сигнал, одним словом. Ну, и нашей амазонке взбрело в голову немедленно лететь к нему.
— А ты что?
— А я отказал. Нам для начала нужно произвести разведку над местом крушения двух других челноков и собрать уцелевшее оборудование. Может, кого и похоронить. Товарищи все же наши. А так, пока мы будем туда к северным широтам летать, тут уже все снегом занесет, и хрен мы чего найдем. К тому же я думаю, что для начала неплохо было бы соорудить базу у подножия плато. Место там изумительное. С трех сторон оно прикрыто непроходимыми лесами, а с четвертой — незамерзающим озером. Чем не место для хранения топлива и строительства базы? Не все же время ютиться нам в «Ермаке».
— Логично.
— Ну и я про то. А она взъелась на меня. Ну, знаешь, как женщины умеют? У них, если не удается твоей логике противопоставить свою, включается последний женский аргумент.