— А я почему же в расход не пошел?
— А ты еще не исполнил своей роли.
— И что же я должен сделать?
— Вывести из криосна вот этого человека, — развел руками геолог. — Ты как-то резко поглупел, Герман. Ты же врач. Я же только для этого тебя и отправил на Землю.
— Вы? — удивился я.
Леонид добродушно засмеялся:
— Ну не думаешь же ты, что твои ментальные способности сильнее моих?
— Что?
— Ты неплохо обработал тогда на «Магеллане» начальника ОНР Орлова, но после тебя за него взялся я и сделал это еще лучше. Да, товарищ начмед, не только ты у нас такой уникальный, — подмигнул мне старик и тут же посерьезнел. — Ну, все, хватит Ваньку валять! Приступай!
— Да иди ты на… (непечатно)! — возмутился я. — С чего это мне тебе помогать⁈
Доктор Боровский посмотрел на меня испытующе сквозь прищур и промолвил:
— Думаешь, я не найду рычагов давления на тебя?
— Думаю, не найдете. Иначе я бы уже давно был на вашей стороне. Сами же сказали.
— Смотри, как это делается, — почти дружелюбно, как старый наставник юному ученику сказал геолог. — Через десять секунд ты сам скажешь «стой» и захочешь вступить в переговоры.
Доктор Боровский перевел взгляд мне за спину и обратился к Ковалеву:
— Через десять секунд добей девчонку!
Я обернулся и увидел абсолютно бесстрастное лицо майора. Тот ответил каким-то не своим голосом:
— Есть.
— Ты же понимаешь, что я не стал бы сразу убивать девку. Она полежит еще какое-то время тут и послужит тебе стимулом для работы. Кстати, уже семь, восемь…
Ковалев спокойно перевел свой пистолет на тело Марии, и я тут же закричал:
— Стооой!
Геолог резко поднял руку. Выстрел не прозвучал.
— Я же говорил, — улыбнулся Леонид Боровский. — Всего тремя вещами нужно обладать, чтобы поставить раком всю планету.
— Это какими же? — я старался, как мог, потянуть время, а сам лихорадочно думал, как выпутаться из этой ситуации. Я понятия не имел, кто сейчас стоит передо мной. Кто этот бескомпромиссный, алчный и жестокий человек? Как из милого сентиментального старичка он мгновенно превратился в монстра? И когда он Ковалева завербовать успел?
— Деньги, шантаж и сила убеждения, — подмигнул мне геолог. — А после упразднения первого пункта вашим прекрасным обществом действовать стало еще легче.
Боровский улыбнулся и вновь указал мне на капсулу:
— Сейчас я действую шантажом. Выполни свою работу, доктор, и, возможно, я оставлю вас с этой сучкой в живых.
— Улетите без нас?
— Ну конечно! — улыбнулся старик.
— Оставить нас здесь — равносильно смертному приговору.
— Я лишь обещал, что оставлю вас в живых, а где я вас оставлю — это уже мое дело. Вперед, доктор, не испытывай моего терпения!
— Но я понятия не имею, как открывать эти капсулы! — запротестовал я. — Язык мне незнаком, технология тоже.
— Ты откроешь мне эту капсулу, — жестко процедил Боровский сквозь зубы, — или издохнешь прямо сейчас. Сразу после того, как увидишь мозги майора Веровой на полу.
Мозги на полу я видеть не хотел, ни свои, ни чужие, а потому просто подошел к незнакомой мне криокапсуле и взглянул на нее. На самом деле я не сомневался, что криокапсулы «небесных людей» мало чем отличаются от наших. Принцип работы подобных устройств должен быть схожим у всех существ, дышащих кислородом и имеющих кровеносную систему. Наши земные капсулы специально программировались таким образом, чтобы никто извне не смог навредить лежащему в ней человеку. Как правило, процесс дегибернации запускался с одной, ну максимум с двух кнопок — так, чтобы ее мог запустить любой член экипажа. Да что там экипажа — любая мало-мальски мыслящая форма жизни могла запустить программу разморозки. Эта простота была задумана как раз для таких случаев, как этот. Вдруг окружающий мир за время пребывания человека в гибернации изменится настолько, что уже некому будет выводить его из сна? Остальные же команды и кнопки в компьютере капсулы относились уже к системным, и действительно не могли мной использоваться. Они предназначались для более детального контроля над самим ходом дегибернации, но никак не влияли на сам процесс.
Я сходу определил, что именно нужно делать для того, чтобы запустить процесс разморозки, но решил все же рискнуть и потянуть время. Я прошелся вокруг капсулы, оценивая не столько сложную технику, сколько обстановку вокруг. Ковалев стоял неподвижно, лишь его рука с бластером непрерывно следовала за мной. Сейчас он напоминал мне робота, и я не понимал, в чем тут дело.