Марии же каким-то образом удалось обхитрить систему и совершить подлог собственных анализов. Причем сделала она это трижды: на Земле во время самого первого отбора и дважды уже непосредственно перед стартом миссии. Цель же такого подлога для меня была загадкой. При ее нежелании вынашивать в будущем этот плод она могла избавиться от него при помощи тех же самых нанитов, достаточно было лишь запрограммировать их на это. Но она решила рисковать и замораживать беременность, а после лететь в далекий космический поход. Стало быть, в какой-то момент собиралась вернуться к вопросу материнства. Вот только в какой именно момент? В новом мире? На другом краю нашей галактики? Зачем тогда она так рвалась вернуться на Землю, где очевидно, что нет и уже не будет никаких условий для вынашивания, а самое главное, для воспитания ребенка? Я уже молчу про отцовство, этот вопрос вообще был за гранью моего понимания.
Своими размышлениями я сам загнал себя в угол и начал хандрить. Мне каким-то образом нужно разговорить и склонить к откровенности девушку, которая приложила невероятные усилия, чтобы оставить свою маленькую тайну при себе. Причем я не раскусил ее, имея на руках такие огромные псионические возможности тогда, на «Магеллане». Как же я заставлю ее говорить тут, на Земле, да еще и без каких-либо сверхспособностей?
— Не спится, Герман Степанович? — услышал я хриплый голос нашего геолога и пожал плечами.
— Можно просто Герман, — улыбнулся я геологу и повернулся к его креслу.
— Хорошо, — легко согласился доктор Боровский и, немного сузив глаза, спросил. — А можно я вопрос тебе задам, начмед?
Я кивком пригласил его быть откровенным. Доктор встал со своего кресла и пересел ко мне в ряд. Он оглянулся по сторонам, словно проверяя, заинтересовал ли наш разговор еще кого-либо, и вновь посмотрел на меня:
— Вот скажи-ка, Герман, это ведь ты проводил отбор кандидатов в экипаж «Магеллана»?
— Я проводил лишь медицинское освидетельствование… — попытался было уклониться от ответа я, но хитрый геолог перебил меня:
— Но именно от тебя зависело, будет одобрена кандидатура или нет.
— И от меня тоже, — уклончиво ответил я. Геолог еще раз оглянулся на спящего Ковалева и придвинулся ближе ко мне.
— А почему ты отобрал меня?
— Не понимаю вопроса, — честно признался я.
— Ну не будешь же ты отрицать, что, помимо меня, в экипаж «Магеллана» на должность начальника геологоразведки набивались и более молодые кандидаты?
— Не буду. Так есть, — ответил я, глядя в хитрые глаза доктора Боровского. — Вы показались мне более компетентным и мотивированным, нежели ваши молодые оппоненты. Ваши труды по теории эволюции почвы планет земного типа произвели на все научное сообщество огромное впечатление. Вы, без преувеличения, можете считаться прародителем науки терраформирование. Так почему же мне нужно было делать выбор в пользу другого кандидата?