— Я согласен с командиром, — отозвался геолог.
Я же, еще раз взглянув на странное оружие, комментировать происходящее пока не решился. Но в целом Егор был прав. Активировать боевые системы раньше времени означало показать свой страх перед ними.
— Репей, — скомандовал Егор, — будь готов быстро увести челнок за облака. Разбудите Болотова, пускай садится за штурвал, на нем связь. Объявить тревогу. Экипажу занять позиции. Штурмовикам надеть скафандры, вооружиться и ждать дальнейших указаний.
Всё на «Ермаке» пришло в движение. Зажглось яркое освещение, прозвучало три коротких сигнала тревоги. Все дружно вскочили со своих мест и бросились выполнять приказы командира.
Мы остались стоять в кабине, лишь пропустив на свое место второго пилота. Коля Болотов, моргая и потирая воспаленные глаза, занял свое кресло, надел наушники и начал радиопередачу:
— Земля! Земля! Я «Ермак», челнок космического крейсера «Магеллан». Пришел с миром! Ответьте! — не дождавшись ответа, Болотов повторил сообщение на другой волне. Безрезультатно. Затем он изменил параметры передачи и вновь отправил сообщение.
— Задай алгоритм, — посоветовал первый пилот. — Голос уже записан, просто выведи его в эфир на всех возможных частотах. Пусть дублируется каждые две минуты.
— Есть! — Коля произвел некоторые манипуляции с компьютером «Ермака», а затем просто откинулся в своем кресле. Ему оставалось лишь слушать эфир.
Тьма вокруг быстро сгущалась. Крепость, постепенно утопая во мраке, молчала, ощетинившись против нас всеми своими колючками. Я заметил некоторое движение в окнах главного здания, которое доктор Боровский окрестил храмом. Также зашевелились и точки в бойницах. Из каждой щели показалось ружейное дуло. Крепость явно собиралась обороняться.
«Неужели они посмеют первыми открыть огонь?» — подумал я.
С каждой последующей минутой напряжение на «Ермаке» возрастало. Мы внимательно вглядывались в ночь и готовились к худшему. Неизвестное орудие, державшее нас на прицеле, не покидало наших мыслей. Способно ли оно пробить наше силовое поле? Не придется ли нам лишиться единственного своего преимущества над аборигенами в первом же боевом столкновении? Лично я не верил в то, что местные откроют огонь по нам первыми. Если отбросить все эмоции и посмотреть на ситуацию их глазами, то открыть огонь первыми означало показать нам свои самые сильные карты. И если атака не увенчается успехом, то их потенциал будет раскрыт для нас в полной мере. А вот о наших возможностях они пока ничего не знали. Вдруг летающий корабль обладает такой мощью, которую они и вообразить себе не могут? Вдруг их враждебные действия вызовут наш гнев и ответный огонь?
Они, как и мы, не знают, чему противостоят, а потому, как справедливо полагал я, первыми огонь не откроют.
Хотя, если вспомнить ту утреннюю стычку наших разведчиков с местным патрулем, то мои умозаключения уже не выглядели такими уж безупречными.
Минуты сменяли одна другую, но ничего не происходило. Мы напряженно вглядывались в сторону потенциального врага и откровенно не знали, что нам предпринять. Любое резкое движение «Ермака» аборигены могли воспринять как угрозу и повод открыть огонь. Но и вечно зависать над их поселением мы не могли. Связь по-прежнему отсутствовала. Коля Болотов сканировал все возможные диапазоны радиоволн, но планета была нема.
Вдруг нашего геолога осенило. Он резко встал со своего места, подошел к нам и поинтересовался, знаем ли мы, что такое азбука Морзе. Мы, конечно, знали, но как она могла нам помочь в данном вопросе, не сразу смекнули. Радиосвязи-то не было.
— Какая разница, что пускать в эфир, голос или точки-тире? — спросил я.
— А никто и не говорит про радиоэфир, — ответил Леонид. — У нас же есть мощные прожекторы на фюзеляже. Запрограммируем их на передачу морзянкой и попробуем связаться с нашими осторожными предками.
— Не предками, а потомками. Вероятно, вас, Леонид Захарович, ввела в заблуждение их очевидная отсталость в техническом плане, — поправил геолога Ковалев и продолжил. — Хотя, признаться, наличие у наших потомков неведомого для нас оружия и при этом отсутствие у них элементарных лампочек накаливания и радиосвязи меня лично ставит в полнейший тупик.
— А морзянка — это идея, — ввернул я свое мнение.
— Да, идея хорошая, — согласился со мной Ковалев, — только я считаю, прожекторами мы их до смерти напугать можем. Еще пальнут с испугу.