Я сменил окраску дрона на зеркально-ртутную, в таком цвете он был менее заметен. Но, когда дрон проник через шлюз в пассажирский отсек и я получил оттуда четкую картинку, то понял, что эта предосторожность была излишней. Свет был приглушен. Все члены экипажа сидели на своих местах, наклонившись к спинкам передних кресел, и держали руки на подголовниках. Головы их были опущены вниз. Обычно такое положение принимали пассажиры авиалайнеров древности, терпящих бедствие. Я такое видел только на картинках в музее. Ковалев стоял в проходе с поднятыми вверх руками и вел переговоры с Марией. Девушки я не видел за широкой спиной майора, но, судя по направлению его взгляда, она находилась возле кабины пилотов.
— Не глупи, Мария! — сурово проговорил Егор, — ты просто в шоке, отпусти его.
— Чушь! — услышал я осипший женский голос. — Зачем вы похитили меня?
— Тебя никто не похищал, Мария!
— Тогда где я? Почему я проснулась, утыканная иголками?
— Успокойся, девочка, — уже мягче произнес Егор, — ты не дури, отпусти нашего доктора, и мы спокойно поговорим!
— Старый извращенец лапал меня! — не унималась девушка.
— Я никогда! — послышался сдавленный голос доктора Боровского. — Я клянусь, это недоразумение!
По голосу доктора я понял, что столь ужасное обвинение его огорчает сильнее перспективы быть удушенным неадекватной женщиной. Он искренне сопротивлялся ее выводам, а не попыткам его убить.
— Закрой рот, грязный извращенец!
— Мария, — не оставлял своих попыток докричаться до сознания девушки Ковалев, — вам решительно никто не угрожает. Если доктор Боровский вас и обидел чем-либо, уверен, мы сможем во всем разобраться.
— Кто вы такие? Где я? Какой сейчас год? — продолжала кричать Мария.
— Опустите нож, и мы с вами все обсудим спокойно!
— Какой год? — не унималась возбужденная девушка.
Я уловил в ее голосе нотки отчаяния и усталости. Ну конечно. Она очнулась после криосна — дезориентированная, напуганная. Увидела над собой нашего геолога. Что он рядом с ней делал — это уже десятый вопрос, хотя и его нужно будет выяснить. Очевидно, она оказалась не там, где собиралась оказаться, спускаясь на землю в спасательной шлюпке. Вполне возможно, она решила, что на планете прошло немало лет. Ее зрение еще не успело восстановиться. Какая-никакая, а мышечная атрофия тоже должна была сказаться — все же гравитация на «Магеллане» существенно отличается от естественной земной. Плюс она носит зародыш под сердцем. А находчивый Ковалев к тому же умудрился оставить открытыми рампу и все отсеки корабля. Я взглянул на показатели. Так и есть, на челноке сейчас было чертовски холодно. Плюс пять, если быть точным. Что же, психоз вполне объясним. Вопрос, что делать, отпал сам собой. Заставить человека в таком состоянии мыслить рационально — невозможно. Я медленно поднял над головой Егора свой ИКАС и замер, ожидая какой-нибудь реакции, но ее не последовало. Мария не видела дальше метра, зрение после криосна еще не восстановилось. Мой ИКАС остался для нее незамеченным. Зато на моем экране появилась четкая картинка происходящего. Девушка и доктор Боровский сидели на полу, прямо в проходе. Мария прижалась спиной к дверям кабины пилотов, мешая им тем самым разъехаться в стороны. Простым локтевым захватом она удерживала за шею нашего геолога. В свободной руке девушки я разглядел свой ультразвуковой скальпель. Активированное лезвие опасного инструмента тонко звенело у самого глаза замершего доктора. Я к этому времени уже добрался до челнока и расположился в шлюзовом отсеке. Закрывать рампу я не стал, холод так или иначе должен был приблизить развязку. Мне не хотелось затягивать этот спектакль, и второй акт должен был пройти уже по моему сценарию.
В пассажирском отсеке повисла напряженная тишина. Ковалев не решался на активные действия, но и отступить не мог. Все-таки угроза для жизни доктора была очевидной. Все его аргументы разбивались о требования девушки «убраться с корабля, или она активирует скрытый в ее организме заряд». Не очень умелый блеф. Я сканировал ее тело дважды. Человеческий эмбрион, крепко спавший в ее матке, был единственным инородным телом в ее организме. Но Ковалев по какой-то причине поверил в ее угрозу взорвать корабль и откровенно мешкал.
Быстро взвесив все за и против, я решил воспользоваться уязвимостью нашей молодой террористки. Нельзя было дожидаться, когда к Марии вернется зрение, и потому я плавно провел дрон к правому борту челнока, затем направил его под самым потолком к переборке кабины пилотов и заставил зависнуть прямо над головой девушки. За всей этой картиной наблюдал Егор, и, как только он понял мой замысел, то медленно опустил голову, стараясь не выдавать взглядом готовящуюся для Марии западню. Излишняя предосторожность, на мой взгляд. Вряд ли девушка была способна разглядеть направление взгляда Егора, но он об этом не знал и решил перестраховаться. ИКАС тем временем завис сантиметрах в тридцати над головой Марии и тут же начал распылять газ без цвета и запаха. Еще секунда, и тела заложника и Марии обмякли. Лезвие ультразвукового скальпеля скользнуло по щеке доктора, оставляя глубокий кривой разрез. В ту же секунду к ним подлетел Ковалев. Он быстро выхватил опасный предмет из рук нашей буйной пациентки и оттащил безвольное тело геолога в наш импровизированный лазарет. Затем он вернулся к Марии.