Я отдал команду дрону лететь на подзарядку, а сам, наконец-то выдохнув, закрыл рампу и прошел в салон корабля. Меня встретил Егор с Марией на руках. Вся команда пребывала в легком шоке, эмоционально обсуждая происшествие.
— Куда ее? — спросил растерянный Ковалев.
— Давай сюда клади, — указал я на один из свободных ложементов, раскрывая его в горизонтальное положение. — Запрограммируй силовое поле кресла, чтобы она никуда не дергалась, когда проснется.
Сам же я направился в свой медицинский закуток. Там я обработал рассечение на щеке геолога и установил на края раны клейкие хирургические клипсы. Убедившись в их правильном расположении, я провел над ними пальцами сверху вниз, и те послушно стянули края раны. Я еще раз оценил результат. Наверняка шрам все же останется. Был бы автодок, можно было бы убрать рубцовую ткань, почти незаметно бы вышло. Но теперь выбирать не приходилось, все капсулы-автодоки остались на борту «Магеллана».
— Что тут произошло? — поинтересовался я у Ковалева, выходя к остальным членам экипажа.
— Да я и сам толком не понял, — виновато оправдывался Егор. — После того как ты поднялся в крепость, я решил не оставлять ребят на открытом пространстве под стенами и вернул отряд на челнок. Мы все сидели в кабине пилотов и смотрели твою передачу. А потом доктор услышал какой-то шорох в салоне. Я отправил его поглядеть, что там, а через минуту — крики, шум, грохот инструментов… Когда мы прибежали, она уже висела на Леониде мешком и размахивала у его лица активированным скальпелем. Пилоты сразу забаррикадировались у себя, а всем остальным Мария сообщила, что в ее тело вживлен имплант со взрывчаткой и, если кто-нибудь дернется, она разнесет тут все на куски.
— И ты поверил? — удивился я.
— Я растерялся, — повесил голову Егор, от его уверенности в себе не осталось и следа. Он понял, что в глазах экипажа выглядит теперь довольно глупо. Я не мог похвалить его за такую робость и решил все же пожурить.
— Неужели ты решил, что я мог умолчать о таком важном факте, как бомба на борту нашего единственного челнока? — раздраженно спросил я. Но вопрос остался без ответа. — Дальше что было?
На Ковалева было больно смотреть. Он стоял и отчитывался передо мной, словно нашкодивший школьник. Но мне было плевать. Он единственный офицер отряда немедленного реагирования на борту. Пресекать подобные инциденты, а лучше вообще их не допускать — его основная обязанность. Возле нашего медицинского пункта должен был дежурить как минимум один человек. Мы сейчас определенно находились в полной заднице, и расслабиться в ближайшее время нам не удастся. Времени на обучение нет.
Егор продолжил:
— Она приказала всему экипажу сесть на свои места и не двигаться. Я успел лишь предупредить тебя, открыть рампу и отсеки. Остальное ты сам видел.
Я огляделся. Весь экипаж притих, слушая наш разговор. Я понял, что свое негодование следует оставить при себе, иначе мог пострадать и без того подорванный авторитет Ковалева. Я постарался разрядить обстановку:
— Ладно, расслабься, майор. Никто не мог ожидать такого от хрупкой девицы, верно?
Все закивали, соглашаясь со мной.
— Пойдем, разбудим нашего доктора. Узнаем, за что Мария на него так взъелась.
Леонид Боровский просыпался неохотно. После введения антидота ему понадобилось не менее десяти минут, чтобы прийти в себя. Но горячий тонизирующий напиток в его трясущихся руках все-таки сработал, и наш геолог начал свой рассказ с оправданий: