— Какая неопределенность? — удивилась Мария, отхлебывая из кружки горячий напиток.
— Вы же знаете, что произошло с двумя другими челноками?
Девушка нахмурилась.
— Да, это ужасная трагедия. Если честно, мы были уверены, что потеряли все три шаттла. Но на «Магеллане» началась такая суматоха, что обсудить и тем более что-то предпринять мы уже не могли.
— Что же произошло на «Магеллане»? — четко произнося каждое слово, спросил я.
Девушка допила свой напиток, отдала кружку Ковалеву и повернулась к нам. К этому времени уже весь экипаж собрался вокруг нее. Мария закрыла глаза, собираясь с мыслями, и начала свой рассказ.
— После вашей отстыковки все шло по плану. Манипуляторы «Магеллана» работали исправно. Ваш вход в атмосферу полностью контролировал корабельный ЦУП. Когда мы потеряли с вами визуальный контакт, все разошлись по своим рабочим местам. Я находилась на мостике с капитаном и старпомом. Навигаторы следили за траекторией вашего вхождения в атмосферу, я следила за стабильностью орбиты «Магеллана». Когда мы довели вас до плотных слоев атмосферы, на борту «Магеллана» внезапно сработала команда «Всему экипажу — занять криокапсулы!».
Мы с Ковалевым переглянулись. Девушка продолжала.
— Такая команда по сути — ЧП. ЦУП мог отдать ее лишь в двух случаях: если на борту есть угроза полной разгерметизации и если корабль готовится к гравитационным маневрам.
— Или к открытию червоточины, — добавил Ковалев.
— Нет, — возразила Мария. — Червоточина открывается лишь с уже разогнанного корабля. К этому моменту все члены экипажа и так должны находиться в своих криокапсулах.
— Все, кроме вас, навигатора и капитана, — поправил я.
— Да. Мы выполняем функцию наблюдателей. Нас троих будит корабельный ЦУП перед самым открытием червоточины. Я должна убедиться, что полет до червоточины прошел нормально. Навигатор еще раз проверяет курс и наше положение. А капитан принимает решение об активации генератора червоточин. Обратно в криокапсулы мы укладываемся сразу после открытия прохода.
— В какой последовательности? — спросил я.
— Простите? — не поняла Мария.
Я уточнил:
— В какой последовательности вы укладываетесь в криокапсулы после того как червоточина открыта?
Девушка на секунду задумалась.
— А какое отношение этот вопрос имеет к тому, что произошло на «Магеллане»?
— Пока не знаю, — честно признался я. — Просто хочу иметь полную картину. В том положении, в каком оказались мы, любая мелочь важна.
— Навигатор, затем я и самым последним уходит в сон капитан, — ответила девушка, глядя мне прямо в глаза.
Я кивнул.
— Что было после объявления сигнала тревоги?
— Весь экипаж обязан выполнить требование системы, — развела руками Мария. — Я задержалась на секунду, чтобы протестировать системы корабля, но капитан приказал немедленно направиться к своей криокапсуле.
— Что вы хотели выяснить? — спросил Ковалев.
— Я хотела узнать причину такой команды. Вернее, исключить одну из причин — разгерметизацию.
— Что удалось выяснить?
— Я не успела просканировать корабль. Но могу поклясться, что причиной команды «занять криокапсулы» была не разгерметизация корабля.
— Почему вы так уверены?
— При разгерметизации хотя бы одного отсека гермодвери остальных закрываются автоматически. Экипаж при этом остается там, где их застала нештатная ситуация, и начинает борьбу за выживание отсеков, при этом каждый отвечает за свой. Общее руководство переходит к капитану или старшему офицеру. Если, конечно, присутствует связь.
— А было не так?
— Когда мы бежали к криокапсулам, все отсеки были открыты, — сказала девушка.
— Значит, «Магеллан» экстренно начал подготовку к гравитационному маневру? — спросил Ковалев.
Девушка дотронулась до своего лба, словно стимулируя память, зажмурилась на несколько секунд, но потом уверенно ответила:
— Нет, не думаю.
— Но вы же сами сказали, что команда «занять криокапсулы» подается лишь в двух случаях, — возразил я.
— Я помню, что я говорила! — огрызнулась Мария, но, быстро совладав с эмоциями, уже спокойным тоном продолжила. — Я уверена, что мы имеем дело с диверсией.
— Что? — хором спросили Ковалев и доктор Боровский.
— Сигнал был ложным, — ответила Мария, явно смакуя произведенный ее фразой эффект.
Глава 17
Допрос
На несколько минут на челноке воцарилась тишина. Мария не решалась ее нарушить. Было видно, что она ждала какой-нибудь реакции на свои слова. У меня же более не оставалось никаких сомнений — девушка затеяла опасную игру. Действовала она по заранее составленному плану и считала, что сейчас в ее руках были сосредоточены все рычаги управления текущей ситуацией. Но что-то в ее рассказе меня настораживало. Это еле уловимое чувство нестыковки между сказанным Марией и реальными фактами сначала просто свербело в моей голове мелкой занозой, но теперь, когда девушка проговорилась, вопило во весь голос, требовало раскрыть свои карты, уличить ее во лжи и добиться, наконец, от нее правды. Но, памятуя, что передо мной хитрый и изворотливый противник, я подавил в себе это чувство и постарался ничем не выдать своего возбуждения. Сделав вид, что, как и все, глубоко озадачен ее выводами, я решил сделать свой первый укол.