«Ах, как же сейчас помогла бы ментальная атака!» — сокрушался я мысленно, но делать было нечего. Придется выкручиваться своими силами. К тому же раз ей удалось обвести меня вокруг пальца и скрыть факт своей беременности еще перед отлетом, с чего ей давать осечку сейчас? « Ладно, попытаемся вывести тебя на чистую воду иными методами».
— Значит, вы думаете, что на борту «Магеллана» прозвучала ложная тревога? — вкрадчиво спросил я.
— Да, — уверенно ответила девушка. — Раз не было разгерметизации корабля, что очевидно, то подобная команда могла податься только при подготовке к гравитационному маневру. А сам маневр на тот момент никем не планировался.
— Как же, по-вашему, развивались события? — мягко подвел я девушку к очередной лжи.
— Думаю, кто-то из командования взломал защитную систему корабля и спровоцировал ложную тревогу.
— Зачем провокатору делать такой шаг? — продолжил я свой допрос, но тут же прикусил язык.
«Интересно, она заметила, что я уже заранее согласился на то, что провокатор действительно существует?» — мой мозг лихорадочно искал выход и, кажется, нашел его. Я просто дополнил свой вопрос:
— И есть ли у вас соображения о личности этого человека?
Мария, кажется, не заметила моей оплошности и, видимо, ожидая подобного вопроса, с готовностью начала отвечать:
— Я почти уверена, что провокатор — капитан «Магеллана», — твердо сказала она, вызывая подобным громким заявлением дружный возглас негодования на «Ермаке».
— Но позвольте! — опешил наш геолог. — Зачем? Зачем нашему капитану вообще это делать?
Вопрос, естественно, интересовал всех присутствующих, и в салоне вновь повисла гробовая тишина. Мария обвела взглядом экипаж «Ермака» и спокойно ответила:
— На этот вопрос у меня нет однозначного ответа. Но на «Магеллане» только три человека способны провернуть такое. Я, старший помощник и сам капитан. Только мы имели полный доступ к главному компьютеру «Магеллана».
— Вы находитесь среди нас, а стало быть, лицо пострадавшее, — начал размышлять Ковалев. — Но почему вы заподозрили именно капитана, а не старшего помощника?
— Да-да, вы же его родная дочь! — добавил Леонид Боровский. Об этом факте остальные члены экипажа «Ермака», по-видимому, не знали. По салону прошелестел тихий шепот. Девушка скорчила грустную мину и продолжила:
— На эту мысль меня навели два события. Во-первых, капитан строго-настрого запретил мне высаживаться на планету. Возможно, он и диверсант, но губить свою родную дочь вместе с экипажами трех челноков наверняка в его планы не входило. Ну а во-вторых, я присутствовала на втором, секретном собрании высшего руководства «Магеллана».
«Ах, до чего же складно ты поешь, — думал я, восхищаясь выдержкой Марии. — А ведь ее ложь действительно будет трудно вскрыть».
Девушка кивнула в сторону Ковалева:
— Вы ведь тоже там присутствовали, не так ли, майор?
Егор кивнул, отводя от меня взгляд.
— Вы помните, что обсуждали на том совещании? — спросила его девушка. Ковалев заколебался, и она его подбодрила. — Ну же, товарищ майор, сейчас уже не до секретности. Вас всех пытались уничтожить, и им это почти удалось!
Егор взглянул на меня, не решаясь ответить. Я чуть заметно кивнул ему. Будет интересно сопоставить факты. Ковалев еще немного помялся, затем все же заговорил:
— Совещание инициировал научный руководитель полета. На нем присутствовали я, Мария, капитан и сам научрук. На повестке стоял лишь один вопрос: целесообразно ли вообще тратить силы на бессмысленную, по мнению научного руководителя, разведывательную операцию?