— Это что еще за… — нецензурно выругался Саша Репей.
— Герман, ты слышишь меня? — Ковалев говорил на удивление спокойно. Он первым из присутствующих пришел в себя. — Герман, медленно отходи к лесу. Слышишь? Мы вылетаем! Уходи, слышишь?
Герман молчал. Было слышно, как тяжело он дышит. Но вдруг дыхание его замерло. Зверь поднял свою багряную морду вверх, принюхался и посмотрел на свой бок, обугленный плазменными выстрелами. Еще через мгновение медведь почувствовал и боль. Глаза медведя налились кровью, и он вновь перевел взгляд на Германа. В кабине пилотов «Ермака», откуда за трагедией наблюдал весь экипаж, из динамиков раздался оглушительный рев.
— Сейчас будет атаковать… — прошептал Репей.
Глава 21
Бегство
Сориентируйся Ковалев мгновением позже, и меня уже ничто не спасло бы. Из-за шока я не мог ни пошевелиться, ни отдать команду дрону. Егор быстро перехватил командование ИКАСом и повел его в контратаку на огромного полярного медведя. Дрон на мгновение ослепил зверя точным попаданием плазменного заряда в морду и тут же ушел в сторону, поливая огнем уже пораженный ранее бок, причиняя тем самым разъяренному хищнику нестерпимую боль. Таким образом Ковалев надеялся отвлечь внимание медведя от меня. Тем временем в моей голове не умолкали его приказы:
— Очнись, Герман! Беги! Беги в лес!
Я стоял, словно завороженный. Передо мной разворачивалось самое необычное сражение за всю историю человечества. Нереальных размеров белый медведь скакал по озеру, словно домашняя кошка, пытаясь поймать докучающий ему дрон. А сверхтехнологичная игрушка из арсенала людей больно полосовала плотную шкуру монстра. К уговорам присоединилась и Мария:
— Герман, миленький, беги! Беги в лес! Дрона надолго не хватит.
Почему-то ее голос вкупе с сюрреалистичной картиной боя подействовал. Я сжал кулаки, вновь обретая способность двигаться, и сделал пару неуверенных шагов назад. К сожалению, медведь каким-то образом заметил это движение и отвлекся на меня, тут же получив за свою наблюдательность порцию горячих плазменных зарядов по глазам. Но на этот раз отвлекаться на железную и явно не удовлетворяющую его аппетитам птицу медведь не стал. Издав глухой рык, он ринулся прямиком ко мне.
В кровь ударил адреналин. Я бросился к лесу, на ходу отбрасывая манипулятором крупные ветки себе за спину, надеясь хоть как-то затормозить приближающегося зверя. ИКАС, повинуясь приказам Ковалева, завис между мной и моей смертью и непрерывно выплевывал в голову медведя плазменные заряды, стараясь поразить глаза хищника. Медведь замедлился, постоянно пригибаясь к земле и пряча глаза, но от своей затеи сожрать еще и меня не отказался. Постепенно он продирался сквозь завесу плазменного огня ко мне. Я же успел углубиться в лес не более чем на десять метров. Тайга не оставляла мне никаких шансов. Снег стоял по пояс — вязкий, рыхлый от мороза. Бурелом не позволял двигаться напрямую, постоянно ломая траекторию моего движения. Медведь же пер напролом, ломая стволы вековых сосен, словно спички. Боясь оглянуться, я отчаянно прорывался вглубь чащи и уже чувствовал спиной тяжелое дыхание хищника. ИКАС, все это время парящий на недосягаемой для медведя высоте, вдруг нырнул вниз. Это я понял по изменившемуся звуку стрельбы. Видимо, зверь уже вплотную приблизился ко мне, и Ковалеву пришлось таким образом ставить свирепеющему хищнику преграду. Я уже не разбирал дороги, а просто прорывался, куда глядят глаза. Животный страх скручивал и выжимал мои внутренности. Вдруг я услышал металлический лязг. Обернувшись на мгновение, я увидел, как огромная лапа белого медведя вдавила тридцатисантиметровый дрон в землю, не давая ему даже пошевелиться. ИКАС все еще сопротивлялся, обжигая лапу хищника последними порциями плазменных выстрелов.
— Герман! — раздался в шлеме голос Ковалева, — по моей команде прыгай лицом в сугроб и не двигайся.
Я не понял, зачем нужен этот маневр. Где-то в уголке памяти всплыла глупая информация о том, что при нападении медведя можно упасть и притвориться мертвым. Мол, медведи не едят падаль. Но, судя по нашему экземпляру, такой фокус с ним явно не пройдет. Зверь был уже изрядно потрепан дроном, и надеяться на его брезгливость не приходилось. Я из последних сил вгрызался в бурелом, когда сопротивление ИКАСа наконец стихло. Лишь слышно было, как ломает позади ветки моя неминуемая смерть.