Мне повезло, я добрался до спасительного леса раньше, чем меня обнаружили, но, лишь только я прислонился спиной к огромному стволу ближайшей сосны, как до меня долетел леденящий душу вой — это самка обнаружила своего самца. Поверженного, изуродованного, окровавленного. Как-то я не подумал, что эта картина ей не очень понравится. Вдруг вой прекратился, и все стихло. Я тоже замер, не понимая, чего ожидать от своих преследователей. Дыхание перехватило. Лес словно насторожился, ожидая страшной развязки. Лишь безучастный ко всему снег продолжал падать как ни в чем не бывало. Я спохватился, лишь когда понял, что снег теперь падает совсем в другом направлении. Ветер переменился, и тишина, сменившая плач горюющей самки, была недобрым предвестником. Самка замолчала, потому что принюхивалась. Теперь она выслеживала меня. И самым страшным было то, что у нее была подмога в лице ее отпрыска.
От напряжения и усталости я почти не чувствовал ног. Но, даже несмотря на это, страх погнал меня вглубь леса. Я бежал, не разбирая дороги, не пытаясь запомнить местность и уж тем более не боясь заблудиться. Какой там⁈ Выжить бы! Напрасно я надеялся на вековые сосны. Под натиском медведицы и ее детеныша они ходили ходуном, а некоторые стволы даже валились позади меня. С каждой выигранной мною минутой я осознавал всю бессмысленность моих попыток убежать от здешних царей природы. Несмотря на то, что в самом лесу снежный наст не был таким глубоким, как у озера, я с каждым шагом ощущал, как усталость, а вместе с ней и предел моих сил подступают все ближе. Я начинал паниковать. И почему-то особенно страшно было представлять, как за моими действиями сейчас молча наблюдают мои друзья. А что им, собственно, говорить? Чак уже летел на пеленг моих координат. Помочь советом они не могут, а отвлекать меня пустой болтовней было делом неразумным. Я представлял, какой ужас сейчас творится в кабине пилотов «Ермака».
Свирепый рык раздался где-то совсем рядом — позади и слева от меня. Я забрал немного правее и тут же услышал чуть менее интенсивный, но не менее страшный рык позади и справа. Ага, значит, эти твари умеют охотиться стаей. А мамаша молодец. Даже в такой сложной для ее семьи ситуации не упустила возможность потренировать сынишку в загоне дичи. Но не на того напали, просто так останавливаться и сдаваться на волю плотоядных переростков я не собирался. У меня открылось второе дыхание (или это мне в скафандр подали чистого кислорода для эйфории), и я бросился к ближайшему кустарнику, надеясь укрыться за его густыми ветвями и оглядеться, но тут мне наперерез выскочил детеныш. Относительно папаши эта кроха была еще щенком, но относительно меня это был вполне стандартных размеров медведь из моей эпохи. Мы оказались друг напротив друга. Я — не зная, чем могу защититься, а мой противник — по неопытности. Поворачиваться к зверю спиной было нельзя, даже детишки понимают, что со спины легче всего нападать, а потому я просто продолжил стоять к медвежонку лицом. Но вдруг в шлеме послышался крик. Это кричала Мария, видимо, углядев в камеру то, чего не видел я. Еще мгновение — и я понял, что именно она увидела. Пока медвежонок меня отвлекал, не стремясь нападать, сзади подкралась его мамаша, и именно ее увидела Мария. К моему великому сожалению, в отличие от наших всеобзорных камер, я эволюционно обладал лишь бинокулярным зрением, а потому слишком поздно понял свою ошибку.
Страшный удар в спину буквально подбросил меня вверх и вперед метра на три. Я кувырком перелетел через удивленного медвежонка и сильно приложился шлемом о дерево позади него. Сознания я не потерял, но встать уже не мог. По шлему паутинкой поползла трещина, но отчета о разгерметизации пока не поступало. Медведица вновь подбежала ко мне и снова попыталась ударом лапы сбить меня с ног, но я опять почему-то только отлетел вверх и вперед. На этот раз мне повезло, и, приземляясь, я не встретился ни с одним деревом. Но легче от этого не стало. Падение выбило из меня остатки воздуха, и я никак не мог сделать очередной вдох. Лишь только я подумал о том, что у меня уже, скорее всего, переломаны все ребра и позвоночник, как очередная яростная атака самки настигла цель, и я вновь отлетел куда-то в сторону, словно резиновый мяч. На этот раз приземление не остановило круговерти в моей голове. Все вокруг замелькало, закружилось, и я понял, что качусь под откос какого-то ущелья. Скорость возрастала, и остановиться я уже не мог. Инерция и гравитация сделали свое дело — я стремительно летел куда-то вниз. Единственный вопрос, пришедший мне в голову в этот момент: «Почему я не чувствую боли?» После таких тумаков от медведицы и настолько стремительного падения я уже должен был несколько раз потерять сознание от болевого шока, а я кувыркался, словно… И тут меня озарило. Филипп же отдал мне свой портативный генератор силового поля! А два генератора, сложенные вместе, давали совместное защитное поле на несколько G. Не знаю, как насчет силы удара самца, но самка медведя с силовым полем справиться не смогла, и потому действительно только пинала меня по тайге, словно мяч.