Я в очередной раз приложился о какой-то выступ. Силовое поле отпружинило меня в сторону, и я ощутил невесомость. Судя по всему, на этот раз я уже не просто катился вниз по склону, я натурально падал с большой высоты. Но понять, куда именно я падаю, я смог, лишь когда вся эта круговерть внезапно прекратилась. Я ощутил глухой удар обо что-то твердое, и тут же перед глазами потемнело. Нет, я был в сознании, просто все вокруг действительно стало очень темным. Я не сразу сообразил, что нахожусь под водой. Для пребывания под водой мой скафандр вполне подходил, но его вес напрочь исключал все мои попытки всплыть на поверхность. Меня тянуло на дно.
«Час от часу не легче, — подумал я, — не сожрут, так задохнусь»…
К началу моего погружения кислорода в скафандре оставалось чуть больше десяти процентов.
Глава 22
Таинственная локация
Паники на этот раз не было. Удивительная вещь — мозг человека. Мое естество и инстинкты противились смерти от медвежьих клыков, но при этом я не возражал умереть от удушья или захлебнуться. По какой-то причине мое сознание первый вариант отвергало категорически, но было не против второго. Я погружался все глубже и глубже, во всяком случае, мне так казалось. Нашлемные фонари были разбиты, и я не видел вокруг ни зги. Точную глубину определить я не мог, поскольку скафандр ощутил нарастающее давление воды и самостоятельно начал подкачивать воздух для выравнивания давления. И все было бы логичным, если бы не конечный запас воздуха. Я слегка апатично наблюдал, как тают последние десять процентов кислорода в ранце скафандра. Уже началось тревожное оповещение.
«Внимание! Критический уровень кислорода! Внимание! Критический уровень кислорода!»
Я вырубил звук. Все равно на такой глубине со мной никто уже не свяжется. Это и к лучшему. Незачем ребятам видеть столь мучительный конец. Хорошо еще, что они не видели, как погиб Филипп.
Филипп. Бедный парень. Вот его мне было по-настоящему жаль. Очень жаль. Ему было всего двадцать семь лет, совсем еще мальчишка. Самый младший из нас. Я помнил его послужную карточку наизусть. Я сам отбирал его в экспедицию. Он был добровольцем. Школу окончил с золотой медалью, столичный государственный университет также окончил с отличием и прошел полный цикл обучения на астронавта-терраформирователя. Он столько успел за свои двадцать семь и столько еще не успел. Ах, как же его было жаль! Филя, Филя… У меня на глаза навернулись слезы. Когда еще, как не сейчас, погоревать об утрате? Бесконечная пустота, в которую я сейчас погружался, почему-то успокаивала. Я не боялся такой смерти. Я искренне скорбел по Филиппу. Помню, на собеседовании я задал ему вопрос, стараясь разглядеть в его желании навсегда покинуть Землю какое-нибудь психическое заболевание:
— Почему вы решили поступить на службу именно на «Магеллан»?
Парень искренне улыбнулся какой-то странной тоскливой улыбкой и так же искренне ответил:
— А что здесь-то делать?
Я удивленно посмотрел на Филиппа: