Я забыл, что и сам нуждался в кислороде, настолько страшным было это зрелище. Еще секунду я наблюдал, как, отделившись от меня, камнем пошло на дно тело ребенка, и только потом сообразил, что вот-вот и сам захлебнусь.
Первые же судорожные глотки воздуха обожгли легкие. Я закашлялся, цепляясь за тонкую кромку льда, и никак не мог надышаться. Каждый новый вдох морозного воздуха схлопывал мои бронхи, и я вновь заходился в судорожном кашле. Как долго длилась моя агония, я не помнил. Сознание я потерял, так и не получив в кровь достаточного количества кислорода. А проснулся уже в «Ермаке», укрытый теплым одеялом и с капельницей в руке.
Глава 23
Последствия
— Как долго я без сознания? — хриплым, совершенно не своим голосом спросил я, как только окончательно пришел в себя.
— Четвертый день пошел, — ответил Ковалев. — Ну и напугал же ты нас всех.
— Да я и сам струхнул, — честно признался я. — Филипп погиб…
— Мы знаем. Нашли его останки на озере. Уже похоронили. Ты лежи, не вставай, — запротестовал Ковалев, когда увидел, что я пытаюсь подняться. — Капсула Марии диагностировала у тебя двустороннюю пневмонию, и у тебя лишь вчера спал жар.
Я укоризненно посмотрел на Егора, напоминая, что из нас двоих врач все же я, а не он, и опустил ноги на холодный пол. Ковалев понял мой немой укор и не стал больше ничего говорить.
— Что я пропустил?
— Приходил этот страшный туземец — Грижа. Передал послание от кнеса.
— Какое послание?
— Торопит нас. Мол, уговор дороже рубалей.
— Некоторые вещи не меняются, — покачал я головой. — Как вы меня нашли?
— Засекли последние переданные координаты с твоего скафандра. Когда Чак прилетел, мы увидели полынью и решили, что ты утонул…
— А если и не утонул, — вмешалась в разговор Мария, — то разбился насмерть при падении. Когда Чак вытаскивал вас из полыньи манипулятором, мы были уверены, что вы мертвы.
— Да, — подтвердил Ковалев, — ты рухнул в пропасть с тридцати метров. Как тебе удалось выжить?
— Это Филипп, перед тем, как… — я запнулся. Вспоминать момент смерти парня было нелегко. — Перед тем, как мы разделились, Филипп отдал мне свой генератор поля, — я схватился за голову руками. — Если бы я не взял у него генератор, то…
— То вы погибли бы оба, — твердо сказал Ковалев. — Он — от лап медведя, а ты — после падения в расщелину. Все, что произошло — роковая случайность, и никто не виноват в этом.
Мария подошла ближе и положила свою руку мне на плечо:
— Не корите себя, Герман. Вам повезло. Давайте исходить из этого.
— А должно было повезти Филиппу, — холодно отозвался я, но все же решил не загонять себя в депрессию. — Что еще я пропустил?
— Мне удалось усилить нашу принимающую антенну, и я смогла-таки засечь тот странный сигнал.
— Засечь? — я не верил своим ушам. — У нас есть координаты?
— Да! — взволнованно продолжила Мария. — Только мы не сможем туда добраться без топлива. Это без малого в четырех тысячах километрах отсюда. В Заполярье.
— Где?
— Ну, там, где раньше было Заполярье, — поправилась девушка.
— И что там? Я имею в виду сигнал.
— Повторяющийся сигнал. На первый взгляд — бессмысленный набор чисел. Возможно, координаты. Никакой конкретики. Послание зашифровано, без ключа мы не поймем, что там. Мы даже не знаем, корабль ли это, звездолет или наземный объект.