— Надеюсь на это.
— И нам также известны координаты крушения оставшихся двух челноков.
— Ну, допустим, — не совсем уловил я ход его мыслей. — Маловероятно, что после того, что мы видели на записи, кто-либо из них выжил.
— Я не предлагаю спасательную миссию, — успокоил меня Козырев. — Я подумал… — он огляделся по сторонам, словно стесняясь своих мыслей, и уже тише продолжил, — подумал, что при крушении могли уцелеть какие-то вещи. На челноках нашего типа большая часть груза хранится в герметичных бронированных контейнерах. Наши авиетки находились как раз в таких ящиках, — он указал на два больших грузовых ящика, которые распотрошили наши пилоты в поисках деталей для аппарата по перегонке нефти.
— И ты думаешь, что-то могло уцелеть? — недоверчиво спросил я.
— Крушение произошло, когда мы преодолевали плотные слои атмосферы, но «Смелого» и «Смирного» начали спускать раньше нас. Именно поэтому мы успели запустить маневровые двигатели, а они нет. Конечно, после удара о землю никто выжить на тех челноках не мог, тем более, что гореть и разваливаться они начали еще в воздухе. Но оборудование, оружие, припасы — там могло что-то уцелеть. Если не все, то хоть что-то. А в нашем положении любые запасные части и детали будут на вес золота.
Я подозвал к нам Ковалева и Марию, чтобы поделиться с ними идеей десантника.
— А что, — озвучил свое мнение командир группы, — мысль здравая. Если раздобыть достаточно топлива, перед полетом в Заполярье имеет смысл попробовать.
Мария же промолчала. Было видно, что ее эта идея никак не вдохновила, но логических причин возражать у девушки не было, и она решила отмолчаться. На том и сошлись.
На следующий день наши пилоты объявили результаты своей работы. Из тонны сырой нефти им удалось выжать только двести пятьдесят литров керосина. А для того чтобы этот керосин мог использоваться двигателями «Ермака», к нему пришлось добавить почти половину имеющихся у нас присадок. Мария выругалась вслух.
— Что не так? — не понял возмущение девушки наш доктор Боровский.
Ковалев пояснил за нее:
— Мало получилось. Рассчитывали на выхлоп хотя бы в сорок — сорок пять процентов, а вышло чуть больше двадцати пяти.
— То есть мы не сможем много пролететь? — попытался уточнить геолог.
Тут уже довольно резко ответила Мария:
— На этом плевке мы сможем взлететь и активно маневрировать не дольше часа.
Все разом приуныли. Выходило, что план Ковалева, включавший длительное преследование стаи самок с детенышами, реализовать невозможно, а перспектива застрять посреди тайги на замерзающем «Ермаке» не улыбалась никому. Пилоты, виновато потупив взгляды, переминались с ноги на ногу, явно раздосадованные тем, что не смогли выполнить план. Но винить их никто и не думал. Во-первых, не их вина, что кнес оказался таким скупердяем и не дал нам больше нефти, а во-вторых, ребята и так сделали больше, чем могли. Портативный НПЗ не был предназначен для работы в столь суровых климатических условиях. Предполагалось, что нефть для таких случаев должна была добываться закрытым путем из наиболее пригодных для этих целей залежей. Для этого в экипаже «Магеллана» водились высококлассные геологи, бурильщики и разведчики. А сейчас приходилось довольствоваться грязным продуктом, хранившимся на складах кнеса десятилетиями. По словам пилотов, большую часть времени они занимались не перегонкой, а очисткой нефти. В бочках, предоставленных кнесом, было огромное количество примесей. В основном соли и вода, которые еще нужно было отделить от самой нефти.
На самом деле, в данный момент мне была не ясна позиция Марии. Да, безусловно, ситуация не самая приятная, но мы были заложниками этой самой ситуации. Нужно было не пенять на судьбу, а искать приемлемые пути решения проблемы. Мария же выглядела раздраженной и даже пару раз сорвалась на своих подчиненных, резко ответив отказом на вопрос о тестовом запуске двигателей.
— Мы сожжем половину из того, что у нас есть! — рявкнула на Болотова начальница и, удалившись в дальний конец «Ермака», принялась лихорадочно чиркать что-то на планшете.
Мне не нравилась такая манера поведения девушки. Эмоции эмоциями, но нужно было учиться сдержанно реагировать на трудности. В конце концов, нравится нам это или нет, теперь мы все повязаны. Наши судьбы сплетены воедино, и уже пора было признать этот факт.
Без возможностей псионического воздействия повлиять на Марию будет сложно, но, как и всем нам, мне тоже нужно было учиться жить и работать в новых реалиях. Я набрался смелости и решил просто поговорить с Марией. Мне хотелось поставить зарывающуюся девчонку на место и расставить все точки над i. Но моему возмущению пришел конец, как только я подошел к девушке. Не успел я открыть рот, как она протянула мне свой планшет с наброском рисунка.