Долгих проводов устраивать не стали, времени и так было в обрез. Мы с Чаком встали на платформу, и Егор, воспользовавшись гравитационным манипулятором авиетки, аккуратно вывел нас из «Ермака». Убедившись, что вся конструкция, подвешенная на лебедке, устойчива, он, наконец, выпустил нас из луча манипулятора, и мы начали спуск к воде.
На этот раз погружаться было не так страшно. Во-первых, на мне был исправный, а не протекающий скафандр, а во-вторых, я был не один. К тому же теперь связь с «Ермаком» обеспечивал наш гидроакустический зонд. Мы успешно миновали двух запутавшихся в тросах и захлебнувшихся медведиц, парящих в толще воды на глубине десяти метров, и продолжили спуск.
— Не вижу самца, — подозрительно озираясь в шлеме, сказал Чак, озвучивая и мои мысли.
— Я точно видел, как он рухнул в воду, оглушенный выстрелом Козырева. Но я не видел, куда он после этого подевался, — ответил я десантнику.
— Может, все же выплыл? — предположил Ковалев, вклинившись в наш разговор и заодно проверяя связь.
— Все может быть, — подтвердила Мария. — Но на локаторах его не видно. Ни в воде, ни на суше.
— Главное — не расслабляться, — сурово ответил я, припомнив ту же самую пустоту на своих локаторах перед тем, как эта зверюга сожрала Филиппа. — Эти твари умеют впадать в анабиоз и пропадать с экранов.
Троса все-таки хватило. Мы мягко коснулись дна, так и не встретив огромного самца ни живым, ни мертвым. Синхронно взявшись за ручки ящика с инвентарем, мы двинулись к входу во вторую пещеру. Свод пещеры постепенно понижался, и уже через десять метров нам пришлось опуститься на колени, чтобы проползти дальше. Вынырнув на обратной стороне пещеры, первым делом мы установили ретранслятор сигнала.
— «Ермак», как слышите?
— Слышим вас отлично! — отозвался Ковалев.
— Отлично! Мы разоблачаемся, — доложил я. — В скафандрах мы далеко пройти не сможем.
— Не забудьте портативные дыхательные системы, — напомнил Ковалев. — Тебя в прошлый раз смыло водой, а значит, за люком тоже резервуар.
— Принято.
Мы сняли шлемы скафандров, и тут же стены пещеры, до этого подсвечивавшиеся лишь нашими нашлемными фонарями, осветились приятным голубоватым светом. Чак огляделся и прокомментировал:
— Как на «Магеллане». Судя по всему, пещера реагирует на наши биополя.
— Мне тоже так показалось в первый раз, — согласился я, — только я не смог разобраться в технологии. Все в соляных отложениях.
Чак вышел из воды и подошел к стене.
— В чем именно вы не разобрались, док? Как это работает, или кто это создал?
Десантник попытался поскоблить стену обратной стороной геологического зонда. Налет поддался, и уже через пару минут Чак уверенно отколупывал от стены тонкие, в несколько миллиметров толщиной мутноватые корки соляных отложений. Под ними оказалась слегка шероховатая поверхность, которая теперь испускала яркий дневной свет. По мере того, как Чак отбивал от стены отложения, в пещере становилось светлее. Наконец он остановился и попробовал вызвать на образовавшейся светящейся матовой поверхности диалоговое окно. Но привычный жест, активировавший индивидуальный профиль на «Магеллане», тут не работал. Чак предпринял еще с десяток попыток, раз за разом изменяя жесты активации, но стена оставалась стеной — никаких признаков искусственного интеллекта или программного обеспечения.
— Вот мы и поняли, что технология не наша, — прокомментировал неудачу Ноллан, — видимо, не те команды задаю, — предположил он, но я возразил:
— Не факт, что тут вообще есть технологии, подобные нашим.
— Тоже верно, — согласился Чак. — Но вы правы, товарищ полковник, это не пещера вовсе, а помещение. Материалы, свет, текстура, архитектура… Вероятно, это корабль или какой-то его модуль.
— Осталось понять, как все это работает, и сможем ли мы с этим взаимодействовать.
В наушниках раздался голос Марии:
— Чак, Герман, поищите силовые кабели. Если это сооружение или корабль, то должны быть и коммуникационные трассы. Какая бы раса ни построила все это, технология постройки должна быть схожей с нашей.
— Откуда такая уверенность? — спросил я.
— У них как минимум есть такие понятия, как пол, стены и потолок, — уверенно ответила девушка. — Причем стены испускают свет, а значит, у тех, кто все это построил, должны быть и органы зрения. Если принимать во внимание все это, мы имеем дело с разумным видом, который что-то да смыслит в таком понятии, как логика. А значит, и размещение приборов и трасс питания должно поддаваться стандартной логике инженерной мысли.