Следую за ней и после танцев. Он ведёт её на свидание, а она мыслями там, со мной, в танце… Это греет душу. Сияет, но для меня… Приятно… Словно мы продолжаем быть вместе, там, в танце, вот только нас больше не отделяют маски…
Потом трактир, муж галантно ухаживает за любимой. А я ревную. И ничего не могу с собой поделать. Ария прочувствовала. Уже ощущает мои чувства? Неужели?! - я радостно усмехнулся. Это было приятно.
Что опять не так? Странное чувство опасности. Резинка… единственный блокиратор. Я сиганул к Арии домой, нашёл семейный гарнитур. Серьги незаметно надеть не получится. Что остаётся? Браслет…
Схватил и сиганул под стол, оборотился тенью.
Едва успел обратно, как услышал голос Виктора:
- Распусти волосы. Мне надоело, что ты причёску не меняешь. Распустишь или я сам распущу?
Она забилась в страхе.
“Распусти, не бойся,” - я уже подстраховал.
Надеваю ей на ногу блокиратор. На руку, опять же, незаметно надеть не выйдет. Фиксирую его на бедре. Пришлось чуток растянуть, чтоб наделся. На щиколотке будет видно. Пусть платье и в пол, да только всё равно из-за разреза может быть заметно. Хорошо разрез всего лишь до колена.
Надел. Хух. Выброса силы не произошло. Муж выхватил резинку, я едва успел уничтожить волоски с неё и успел снять функцию блокировки с неё. Теперь это просто резинка, не более того.
Ария чуть не плачет. Её эмоции захлёстывают меня. Хочется избить мужа, а лучше убить. Она про себя улыбнулась на мои желания. Вот вроде бы молчу, а мы друг друга всё равно понимаем без слов, чувствами.
Любимая сбегает от мужа, якобы по нужде. Я следую за ней. Так хочется утешить её, обнять, прижать к себе. Она ощутила их, мои чувства. Зову её в кабинку.
Чафон записывает всё, я не могу этого отменить. Поэтому приходится не высовываться. Хорошо, что он не ловит магию, а вот последние разработки и её ловят.
Перемещаю браслет с ноги на талию, не разрывая блокировку, оставляя закольцованность и не снимая его полностью. Прикосновения, пусть почти не ощутимые, не осязаемые, но для меня ощутимые. По её телу бегут мурашки. Она их чувствует? Любимая…
И я начинаю с ней говорить… Всё равно этого никто не услышит. Ложные надежды, стоит ли их давать… Или не ложные, но я так боюсь их сорвать…
А потом она вернулась обратно за стол. И все чувства словно в один миг заполонили меня, но больше всего заполнило меня всего чувство опасности, причём жуткой - страх за её жизнь. Всё настолько быстро. Ария успела отскочить раньше, чем среагировал я. Почему я не ощутил тварь? Перевёртыш, значит. Почему? Любимая, которую я должен защищать от опасности, в очередной раз она сама себя защищает. Прости, малышка. Поднялась паника, все устремились к выходу, любимая тоже. Но вновь ей не сидится на месте и даже к мужу она испытывает сострадание.
“Не суйся! Я разберусь.”
Я вызвал двух магов. Я не должен тут светиться. Сам заблокировал тварь, правда так, что она не могла покинуть трактир, не более того. И пока меня не позвали военные, для восстановления руки, я молча наблюдал за происходящим из облика тени. На самом деле ни капли сострадания к мужу, наоборот, я хотел, чтобы он хоть частичку той боли ощутил, что довелось испытать ей. Моя девочка… Любимая… Как можно любить и ни во что не ставить самого дорогого человека в твоей жизни? Как?
Военные не стали пытать мужа, я попросил своих друзей убедить в том, что нельзя пока светиться перед мужем. Что проводится тайное расследование по его поводу и есть наш агент под прикрытием, который выполняет задание. Поэтому его даже не вызвали на допрос.
Я не стал исцелять мужа. Отправил его в клинику искусственных протезов. Ничего, перебьётся с ненастоящей рукой. Поделом ему будет. А потом я восстановил плоть, вот только обострил нервные окончания. Пусть помучается… А объяснил тем, что так компенсируется неживая кость. Он даже поверил. Наивный.
Ария отказалась отдать чафон как вещдок. Правильно сделала. Я не для того доставал его для неё. К тому же он уже запрограммирован на её ДНК и посторонней эксплуатации не подлежит.
Увезли её на базу за городом. Допрашивали снова и снова, ну сколько можно её мучить? Потом вызвали нас, всех, кто хоть как-то из магов пересекался с ней. Мы подтвердили её показания и Серёга подтвердил, что этот чафон наша разработка и запрограммирован только на Арию, так что толку не будет, если они его заберут. А вот доказательства, собранные им, могут быть использованы против её мужа, на которого шьётся досье. Поэтому ей и выделили это устройство, кто как не она ближе всех к нему.
Вечером её отпустили, вот только выкинули как кошку, и добирайся как хочешь. Обволакиваю её своей тьмой, свитой под комаров. Пусть чафон запишет, что её окружили комары. Перенёс её домой. Нельзя даже погладить. Засада с этим устройством. Просто развеял тьму и всё.
Ария собралась трудиться. Бедная моя девочка, даже при всех неурядицах находит в себе силы куда-то идти. Любимая, потерпи ещё чуточку, осталось совсем маленько.
На предприятии я от неё отстал, всё ж там она в безопасности. Она хороший специалист в своём деле, так что… Её ценит правительство, предприятие ведь государственное.
Я занимался очередным больным, когда Ария повстречала мужа. Но как? Она ведь не с ним. Или с ним? Я бросил больного, только чтоб быть с ней рядом. У неё болело сердце, а она находила в себе силы говорить. Её слова больно ранили, в них было столько чувств, даже бесчувственный чурбан бы проникся. Но он не понимал. Как так можно? Ты ведь тоже любишь её? Зачем заставляешь её страдать? Всё больше уверялся в том, что убить бы его, таким людям не следует даже ходить по Земле. Как такого можно было выростить? Почему любовь творит такое? Это ведь самое светлое чувство на Земле и самое жестокое.
Ария вбежала в подъезд, я ринулся к ней, вновь откат. Любимая…
Она даже не может идти, я беру её на руки и несу в квартиру.
На этот раз хуже, чем было раньше, она даже не в силах вдохнуть, я не могу даже откатить. Обволакиваю своей тьмой, своими чувствами.
"Дыши, слышишь, дыши!"
"Не могу!"
"Можешь!"
Она усилием воли делает вдох. Молодец, умничка!
"Что ж ты себя не бережёшь-то?" - на меня накатывает отчаяние. Ну за что ж тебе такое. Хочется в очередной раз плюнуть на всё, забрать её.
"Прости. Вечно тебе приходится вытаскивать меня из передряг."
Оставил её, не мог не оставить. Ей уже лучше, а мне нужно долечить того больного.
А потом ещё сотня больных… Откуда ж они берутся. Лечу поверхностно, на большее я сейчас не могу распаляться.
Ария с кошкой играла дома. Остался последний день выдержать… Как же это сложно.
Я забил на всех больных, следовал за ней по пятам. Муж от неё не отступится.
На предприятии всё было тихо и мирно. А вот в трактире запахло жаренным. Неужели им всем мало того, что она вынесла. Они решили подлить масла в огонь.
Когда тебя увольняют, это очень обидно. Я лечил много людей, у которых после такого тоже возникали различные болезни, но в основном с сердцем связанные. А моей девочке нельзя волноваться. А они опять её мучат. Ну что ж это такое. Я бы разнёс тут всё, только за то, что они сделали ей больно, хоть и хозяин был прав со своей стороны. Но Ария любила это место, и она бы расстроилась. Ещё большую боль не хотелось ей доставлять. Она полдня просидела в кабинете у хозяина трактира, прокручивая кадры с нападения. Я кстати, их не видел с того ракурса, смог рассмотреть, откопировал видео себе.
Ария думала, и мысли у неё были грустные. Она сомневалась в моей искренности. Это было больно, я ведь не дал повода так думать. А что дал? Не дал даже надежду, ничего не рассказал, просил лишь верить. И пусть я всегда прихожу на помощь, но отчаявшейся девушке этого мало. Ей нужна поддержка.