– Он обвинил меня в убийстве своей жены, – спокойно ответил Грант, и Одри моментально расслабилась, не замечая гневных ноток в его голосе.
– Ты убил её?
– Нет. На тот момент я был её психологом. Она говорила, что муж ревнив. Она на шаг боялась подходить к нему. Тогда я не подозревал, до чего может дойти его ревность. Скорее всего, он сам убил свою жену и нашел на кого сбросить вину, – объяснил Грант, и Одри не смогла сдержать удивления, ведь раньше подробностями своей жизни он не спешил делиться.
– Почему вы с ним по сей день пытаетесь друг друга уничтожить?
– Одри, что происходит? – быстро спросил он, и в его голосе появились грубые ноты.
– Ничего, – быстро ответила она. – Ничего, просто Лиз рассказывала. Стало интересно.
– Настолько интересно, что ты позвонила мне буквально через несколько часов после того, как я отвез тебя домой?
– Да, именно, – проговорила она, пытаясь изобразить беспечность.
Причина её звонка достаточно нелепа, и Одри была больше чем уверена, что Грант всё понял. Через несколько секунд она в этом удостоверилась.
– Если вдруг ещё раз соскучишься, найди правдоподобный повод, солнышко, – сказал он, и Одри, буквально, почувствовала его ухмылку.
– Несомненно, – фыркнула она. Опуская телефон, она быстро нажала на отключение вызова и уставилась на старенький мобильный так, будто он мог ошпарить её.
Необдуманное решение – первым делом сделать именно это. Она позвонила Доминику Хардману! И это не было внезапным порывом любопытства. Её совершенно не волновало: убил он жену Филиппа или нет. Этот ответ не имел смысла, ведь и без того Грант – убийца. Она это знала, но каждую секунду напоминала, потому что разум в какой-то момент вычеркивал всё плохое, связанное с Грантом. На подсознательном уровне она желала его знать, как целеустремленного бизнесмена, негативной стороной которого была лишь особая склонность к цинизму.
Звонок сделан с целью услышать его голос в тот момент, когда она особенно напугана. Возможно ли, что Филипп был прав, и её одолел Стокгольмский синдром? Неужели нельзя вычеркнуть из сердца собственного мучителя, которого успела полюбить благодаря его коварной лжи?
Одри резко поднялась с кровати, содрогнувшись всем телом, когда дверь распахнулась и на пороге, оперившись об косяк, с довольной ухмылкой возник Филипп.
Он измерил взглядом девушку и, саркастично приподняв бровь, начал говорить, как можно тише:
– Я знал, что сразу же позвонишь ему.
Одри опустила взгляд, замерев на месте. Значит, он под скрытым предлогом покинул отца и проследил за ней? Пора привыкнуть к тому, что если связываешься с самыми настоящими преступниками, то их методы никогда не будут гуманными.
– Подслушивать – уровень вашего криминального профессионализма? – проговорила она, пытаясь показать, что её совсем не испугал его нежданный визит на второй этаж.
Филипп ещё шире улыбнулся, выставляя напоказ белые ровные зубы, после чего быстро сделал несколько шагов вперед, захлопнув за собой дверь. Он игриво прикусил нижнюю губу, как только Одри широко распахнула глаза и поспешно отошла к окну.
– Ты боишься, милая? – прошептал он, резко остановившись в футе от неё.
– Вы ведь понимаете, что я могу закричать? – проигнорировав вопрос, она решила предостеречь его от необдуманных действий.
– Не стоит думать, что я так глуп, моя красавица, – его голос казался весьма довольным. Эта ситуация, кажется, его заводила.
Филипп неспешно преодолел расстояние между ними, и их тела практически соприкасались.
Одри сделала глубокий вдох, неуверенно поднимая глаза вверх, когда он свысока посмотрел на её перепуганное лицо. Его привычной улыбки больше не было, лишь хитрые глаза немного сузились, внимательнее изучая девушку, которая пыталась со всех сил сохранять непринуждённый вид.
– Не получается, – бросил он.
– Что? – задала она вопрос, который волновал её меньше всего. Сейчас хотелось лишь держаться от него подальше, но он, буквально, зажал её между окном и своей грудью.
– Делать вид, что не боишься, – он снова ухмыльнулся, на этот раз едва заметно.
Филипп медленно поднял руку, касаясь кончиками пальцев её щеки.
– Так Грант делал, что ты повелась на его ласки? – его голос стал грубее, а взгляд метал молнии, как только она всем своим видом продемонстрировала, как он ей омерзителен. – Не нравится? А так?