Глава 8
Семь лет назад
Грант недовольно скривился, отказываясь открывать глаза. Снова подниматься в университет. Кто составляет расписание? Пары не должны начинаться так рано. Работники учебных заведений явно были в прошлой жизни инквизиторами.
– Гарсиа, очнись, – он уловил где-то вдали нежный женский голос.
– Камилла? – спросил Грант в попытке улыбнуться.
– Ох, у тебя галлюцинации, – сделала заключение женщина и легонько стукнула молодого парня по щеке. Она не смогла найти на его лице такое место, на котором не было бы ссадин. Новенького привезли в медпункт два часа назад без сознания. Вид у него был, и правда, не первой свежести. Нарвался на местных хулиганов, что вовсе не удивительно в подобном заведении.
Грант открыл глаза, насупив брови в возмущении. Он с непониманием уставился на незнакомую девушку, лет двадцати семи, не больше. Её каштановые волосы, кардинально отличались от русых волос его девушки Камиллы.
Он оглянулся вокруг, резко повернув голову, ощущая внезапную боль:
– Я в аду, точно.
– Ты только поступил, а уже успел нарваться на проблемы, Гарсиа, – недовольно сказала девушка поучительным тоном.
– Я не нарывался, – пробубнил Грант, поднимая перед собой руку, изучая поцарапанные костяшки пальцев – последствия неудачных попыток защититься.
Девушка, приподняв одну бровь, иронично улыбнулась:
– По тебе и не скажешь. Гарсиа, дам тебе одну очень умную подсказку: не перечь заключенным. Ты ещё очень юн, а здесь собрались жестокие и кровожадные мужчины. Ты не сможешь справиться с ними.
– В каждом человеке есть что-то хорошее. Они ведь тоже люди.
– Перестань! – слегка улыбнулась она, удивляясь наивности парня. – Теперь эта тюрьма – их мир. И везде должен быть свой лидер, заместители, помощники, а также те, кто будет ниже классом. Сильные подчиняют слабых, Гарсиа. Думаю, ты знаешь об этом.
Она косо посмотрела на парня, который явно никогда не попадал в подобные ситуации.
– Ты слабый. Не тягайся силой с этими людьми. А то будем встречаться здесь чаще, чем ты думаешь.
Грант тяжело выдохнул после коротких поучений:
– И каков мой диагноз, доктор?
– Сотрясение. Не критично, жить будешь.
– Отлично, – бросил Грант, говоря сам с собой. – Не время мне умирать.
Девушка присела за стол и натянула очки на переносицу, чтобы заполнить карту пациента. Она отвлеклась и взглянула на новенького, подметив его слова:
– У тебя много планов за решеткой с пожизненным сроком?
Грант обратил внимание на тон, которым говорит эта дама. Она насмехается. Понятное дело, что все смотрят на него, как на сумасшедшего юного парнишу, у которого в голове много целей, а достигать их в тюрьме – дело гиблое.
– Я несправедливо нахожусь здесь. И я выберусь из этого проклятого места.
– Поверь мне, – проговорила девушка, отставляя ручку в сторону, – буквально каждый второй говорит то же самое, когда попадает сюда после избиения другими заключенными. Не тешь себя надеждами, парень. Лучше потратить это время на то, чтобы вписаться в коллектив и меньше получать сотрясений.
Грант посмотрел в её светившиеся уверенностью глаза. Она дает ему совет смириться, но разве это возможно? Он не зря годами стремился выбраться из нищеты тернистыми путями. Как бы сложно это ни было, у него получилось добиться успеха и перекрасить свою жизнь в белую полосу. Лишь один бессовестный олигарх решил, что молодого парня легче всего обвинить в убийстве его жены, и легко поставил огромную черную точку на пути талантливого психолога.
– Я готов на всё, чтобы выбраться отсюда, – проговорил Грант, уставившись в потолок.
– Не бросайся громкими словами, парень. Тюрьма – это не игрушки. Не стоит идти по неправильной дороге.
– Я пойду по той дороге, которая меня отсюда выведет, и плевать, чего это будет стоить.
***
Наше время
Взгляд Одри застыл на владельце этого заведения. Он остановился возле бара, внимательно осматривая помещение. В роли начальника она никогда его не видела. При ней уже точно он не посещал свой клуб, что также очень странно. Все стрелки указывают на его участие в преступной группировке под названием «Блокада».
– Одри, ты не слушаешь меня! – недовольно сказала Дженни, щёлкнув пальцами перед лицом подруги. – Ну, сколько можно?