– Грант, как оно – целоваться с нашей жертвой? – поинтересовался Ник, раскинувшись в мягком кресле. Его брови играючи приподнялись и опустились.
Все мужчины хитро улыбнулись, с интересом уставившись на Доминика.
Грант косо взглянул на друга, облокотившись на барную стойку:
– Если интересно, попробуй сам.
– Если я попробую, она подаст на меня в суд за насилие, – проговорил насмешливо Ник, подмечая бесстрастный вид друга.
– Ты как умудрился подглядывать за тем, что творится в клубе? – спросил Грант.
– Да так, зашел выпить чашечку кофе, – таинственно сказал Ник, переводя взгляд на белый высокий потолок.
– Придумал бы хоть что-то правдоподобней, – бросил Грант, оборачиваясь к дорогим алкогольным напиткам. Он протянул руку, подхватив Гленфиддич 1937 года.
– Налей и мне, – улыбнулся Ник, словно мальчишка, просящий у папы конфетку.
– Кофе пей, – бросил через плечо Грант.
Он снова обернулся со стаканом дорогого напитка в руке.
– Грант, ты решил соблазнить эту девку? – спросил Джексон, слегка улыбнувшись, словно под этим подразумевался другой смысл. – Хорошая идея. Её трахнут уже не двое, а трое наших.
Тим и Ник подхватили настрой своего друга, затейливо кивая и принимая его слова, как поистине коварный план.
Грант оценивающе оглядел каждого в этой комнате. Если бы не его запрет на насилие девушек, они бы все не отказались хоть один раз попробовать сладострастную утеху. В такие моменты Гранту отчаянно хотелось надавать им подзатыльников, лишь бы выбить эту дурь из похотливых мыслей своих людей.
– Так ты, правда, переспишь с ней? – спросил Ник, сомневаясь в ответе друга.
– У меня нет цели затащить её в постель. Не стану скрывать, хотелось бы, – начал Грант, осушив свой стакан до последней капли. – Она нелегкодоступная девушка. За её расположение стоит побороться. Тем более Одри пережила ужасную травму. Не думаю, что об этом вообще стоит говорить.
– Звучит так, будто тебя волнуют её чувства, – насмешливо проговорил Ник. – Или же, правда, волнуют?
– С точки зрения психологии, её чувства не могут не затронуть меня.
– А с точки зрения лидера Блокады? – с неким вызовом спросил русоволосый Ник, вытянув шею вперед и приподняв подбородок.
– Преступников не интересует душевная организация жертвы, – сделал заключение Грант, удовлетворив интерес своего друга.
Ник с глупой улыбкой на лице принялся надоедливо жонглировать двумя апельсинами в руках, не обращая внимания на недовольство Старика Тима, которого раздражали его действия.
– Как интересно получается, – невзначай проговорил Ник. – Невинную девушку Одри Уайт целовали лишь три человека, и все они – её враги под номером один, в особенности ты, Доминик Хардман.
Губы Гранта слегка изогнулись в улыбке, подмечая этот факт. Да, Одри немного не повезло с первыми партнёрами.
– Где, кстати, Лео и Саймон?
– Они пошли запугивать девчонку.
Грант на секунду замер, замечая, как странно подействовал на него смысл этих слов. Он противоречит сам себе, но сейчас ему яро захотелось оградить Одри от всех её страхов. В то же время как главарь безжалостных людей, он понимал, что всё идет так, как должно быть. Страдания дочери детектива Уайта – ключ к его наказанию.
***
Одри подняла дрожащую руку, изо всех сил упираясь ею в грудь парня, который явно был помладше своего дружка и прижал её к себе, как какую-то куклу. Сердце ушло в пятки, а воздух, казалось, перестал попадать в легкие. Перед глазами был туман, и лишь мелькали злорадные улыбки её обидчиков.
– Она такая беззащитная, и это так возбуждает, – бросил парень, который держал её крепкой хваткой, блуждая правой рукой по её талии. – Какая фигурка! Хочешь повторить, красавица?
– Пошел к черту! – выругалась Одри, набираясь сил для того, чтобы хоть что-то внятно произнести.
– Какая резвая! – насмехаясь, бросил второй. – Саймон, научи её хорошим манерам.
– Нет, нет, пожалуйста, – простонала Одри, когда парень, имя которого она запомнила ещё в зале суда, Саймон Мартин, без особых усилий потащил её прочь с остановки, где их могут заметить проезжающие водители.