Грант тяжело выдохнул, наблюдая за её реакцией. На подсознательном уровне он пытался бороться с тем самым парнем, которым был когда-то. Тот парень никогда бы не допустил, чтобы ни в чем неповинная девушка страдала из-за его действий. Но он больше не тот, кем был много лет назад. Сейчас всё изменилось. В детстве приходилось выживать на последние средства. Сейчас можно уже купаться в деньгах. Семь лет назад он был добросовестным, но стоило лишь один раз вкусить жестокость, и она стала вечной спутницей по жизни. Наивность, что была тогда, навсегда его покинула. Ежедневные мысли о новых преступлениях заставили забыть о честности и законе. Теперь он был не в силах дать верх внезапно пробудившемуся сожалению. Как бы сильно ни хотелось помочь Одри, нельзя позволить ей разрушить всё, что выстраивалось годами.
– Джексон, отведи девушку в подвал и запри в комнате, – бесчувственным тоном бросил Грант, не отводя глаз от Одри. Её глаза казались стеклянными в этот момент.
Джексон косо улыбнулся и шагнул к Одри. Он был весьма доволен, что Грант всё-таки не пошёл на поводу у этой рыжеволосой девчонки, которая, как показалось многим из Блокады, очень приблизилась к их лидеру. В тесном кругу они обговаривали сложившуюся ситуацию и пришли к выводу, что надо заверить Гранта в его чрезмерной мягкости к дочери их заклятого противника. Вступать в дискуссию не пришлось. Лидер Блокады, вероятно, всё понял и без их помощи.
Мужчина протянул руку, схватив Одри за локоть. Он немного наклонился, приближаясь к её лицу:
– Мы с тобой повеселимся.
Одри наконец-то сумела отвести взгляд от предательских глаз Гранта. Она резко отмахнулась, освобождаясь из хватки очередного преступника:
– Не трогай меня!
Удовлетворенность исчезла с лица Джексона. Он нахмурился и крепче схватил её за запястье, сильнее сжимая его:
– Мы научим тебя, как нужно себя вести!
– Джексон, отпусти её, – бросил указательным тоном Грант, заметив действия подчинённого.
Джексон нехотя отпустил руку Одри и отступил на шаг назад.
– Одри, мне жаль, что ты узнала правду. Я не планировал раскрывать, кем являюсь, – начал Грант, пытаясь выглядеть хладнокровным. Это вышло самым лучшим образом. Он давно научился скрывать свои истинные эмоции в любых обстоятельствах. Но сейчас больше всего хотелось отстраниться от своего привычного образа и показать Одри, что он действительно сожалеет обо всём, что ей пришлось пережить по его прихоти. – Ты должна понимать, в какой ситуации оказалась. Мы забираем жизнь у любого, кто узнает хоть малейшую долю тайной информации о Блокаде или моем имени. Мне не нужно разглашение. Но я не хочу причинять тебе боль.
Одри с отвращением скривила губы. Даже слушать его не хватало терпения. Эти гадкие слова и привычная непринуждённость в тоне его голоса вызвали у неё желание наградить его отличной пощечиной. Пусть потом хоть убьет её прямо здесь, на месте, она не станет больше забиваться в угол в страхе получить наказание за свои действия. Она и так наказана. Она растоптана этими людьми. Они давно её уничтожили.
– Тебе придется выстрелить ещё и в мою голову, Доминик Хардман! – отрезала Одри повышенным тоном. – Ведь если я отсюда выберусь, ты пожалеешь, что не убил меня. Тебя найдут и упрячут в самую гнилую тюрьму. Там и ответишь за всё, что сделал!
Грант всмотрелся в её враждебные глаза. От тех чувств, которые она к нему испытывала, ничего не осталось. Одри полностью пропитана ненавистью. И это, безусловно, заслуженно.
– Не угрожай мне тюрьмой, Одри. Это давно перестало пугать.
– Совсем забыла, ты ведь бесстрашен. Твоя голова занята лишь новыми бессовестными делами, – Одри сжала кулаки.
Грант не мог найти подходящих слов, чтобы ответить. Он давно не чувствовал себя так паршиво. Один её взгляд, полный презрения и дикого отвращения, вызывал в нём чувство предательского омерзения к самому себе.
– Пока я не решу, что с тобой делать, будешь сидеть тихо под присмотром моих людей. И если каким-то образом попытаешься сдать властям мое имя или местонахождения Блокады, я положу твоего отца в могилу. Думаю, ты не хочешь пойти на похороны к папочке.
Одри стиснула зубы, внимательно всматриваясь в его безжалостные глаза:
– Если верить, что жизнь справедлива, то тебе ещё предстоит ответить за все твои злодеяния. Не думаю, что выдержишь эту пытку, ведь тобой не раз был отдан приказ убивать. Я уверена.
Грант проследил за тем, как она повернулась к Джексону и самостоятельно разрешила ему увести себя в заточение. Она согласилась быть послушной, лишь бы спасти жизнь своему отцу. В очередной раз Одри жертвует своим эмоциональным состоянием ради тех, кто ничего не сделал, чтобы обезопасить эту девушку от всего, что ей пришлось пережить.