Одри наблюдала за его действиями. Он всё так же крепко сжимал её руку, которая ещё ныла после хватки Джексона. Блокада помешана на хватании за руки?
– Может, ты всё-таки отпустишь меня? – прошипела она сквозь зубы, вновь всматриваясь в его бесчувственные глаза. – Мне больно.
– Боль – это то, что прекрасно подходит для того, чтобы дать человеку понять, с кем он имеет дело.
– Я давно поняла это, Доминик Хардман!
– Нет, думаю, ты начинаешь забываться.
Она опустила взгляд, замечая, как подействовал на неё тон Гранта, которым он произнёс свою последнюю фразу. В его голосе было что-то особенно устрашающее. Хотя говорил он совершенно спокойно. Наверное, его тайная способность – это внушать страх, в принципе, не прикладывая к этому никаких усилий.
– Значит, своим людям ты не позволяешь делать мне больно, а сам рад стараться? – бросила Одри, желая отбросить предательский страх в сторону.
Грант мгновенно изменился в лице, меняя легкую довольную ухмылку на абсолютную серьезность.
– Ты моя, – прошептал он, встречая её слегка потерянный взгляд. – Только моя пленница.
Одри застыла, не замечая, что её губы слегка приоткрыты в удивлении и неподдельном шоке. Он сказал это так уверенно, что у неё, кажется, начали дрожать колени. Быть игрушкой Доминика Хардмана – это уже можно назвать катастрофой, концом её свободы и откровенным убийством всех надежд.
Одри попыталась бесшумно выдохнуть, лишь бы он не заметил резко нахлынувшую на неё тревогу.
«Ты моя!» – эхом отдалось в её голове.
Одри подпрыгнула на месте, как только в гробовой тишине раздался стандартный рингтон мобильного телефона.
Она покосилась в сторону Гранта, который лишь насмешливо улыбнулся, заметив её реакцию. Он явно доволен собой. Ему ничего не стоило, чтобы вновь напугать её и заставить дрожать даже от шороха. Какой же бесстыжий человек!
Он вытащил гаджет из кармана брюк и ответил на звонок, изредка поглядывая в сторону своей «гостьи».
Одри же, в свою очередь, оценивающе скользила по нему взглядом, забывшись, где она и с кем находится. Взглядом она оценила стиль его одежды. Элегантность он променял на брутальность. Джинсы, черная кожаная куртка, белая, почти обтягивающая, футболка. Она-то знает, что под ней скрывается рельефный торс, который раньше так нравилось гладить, пробегать пальцами по каждому изгибу…
Одри помотала головой, опомнившись от мыслей, которые повернулись не в ту сторону. Она просто не может ненавидеть этого человека и с таким пристрастием вспоминать его обнаженное тело. Не может и впредь не будет. Никогда.
Она позабыла о неком раздвоении личности, как только услышала из уст Гранта имя своего отца.
– Успокойся. Я, конечно же, помогу, чем только смогу, – проговорил Грант, отвечая собеседнику и награждая свою пленницу поистине коварным взглядом.
Не стоило быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что речь шла именно о ней. Грант продолжал замыливать глаза семье Уайт. Теперь в дураках оставался лишь папа.
– Билл, – лицо Гранта ожесточилось. – Не пойму лишь одного: Блокада дала тебе понять, что твоя дочь у них, отправила записку с требованиями и ту самую шахмату, которая является первым и последним предупреждением, а ты после такого говоришь, что намерен найти Хардмана и уничтожить?! Не будет ли умнее выполнить то, что тебе сказали и жить дальше спокойно? Ты ведь рискуешь жизнью дочери!
Одри уставилась на Гранта, вслушиваясь в его ответы её отцу. Она обратила внимание на то, что он, и правда, взбешен. Нет, не так сильно, как того требует определение этого слова, но в своей манере он действительно был раздражен.
– Идиот, – прошептал Грант, чтобы это слово не было услышано собеседником, а потом продолжил разговор с ним. – Нет-нет, ничего. Просто поражаюсь, каким храбрым ты являешься. Даже я бы не смог так рисковать человеком, которым дорожу.
Одри опустила глаза. Значит, отец собирается вновь поставить её безопасность на последнее место? И скорее всего Грант не врал, когда говорил, что Блокада уже давала предупреждения Биллу до её катастрофически ужасного изнасилования, которое навсегда останется в памяти самым грязным пятном. Отец просто всё это время не обращал внимания на то, что его дочь находится под прицелом преступников?!
Она слегка помотала головой, пытаясь отрицать данные мысли. Ещё одно разочарование просто нельзя пережить. Её жизнь превратилась в сплошную черную полосу, и лишь отец был в ней светлым лучиком надежды.