– Значит не судьба тебе узнать его тайну.
Одри насупила брови, тревожно глядя на стены комнаты. Она неосознанно приложила руку к груди, ощущая, как неприятно защемило внутри, стоило лишь представить молодого беззащитного Гранта в окружении преступников. Его шрамы на спине – это не случайность, как он сказал. Он соврал, прикрывая ту самую ужасную истину, которую пришлось испытать.
– Сейчас этому Филиппу, что нужно от Гранта? – спросила Одри, в надежде услышать вразумительный ответ.
– Когда Грант вышел из тюрьмы, он сыграл коварную игру с дочерью Филиппа. Теперь они оба сбились со счёта побед над друг другом. Месть и гнев этих двоих не утихает. Так и создаются войны. На почве лжи.
– Лжи? О чем ты говоришь? – Одри устала от попыток разложить по полочкам происходящее в жизни Гранта. Лиз запутала её мысли, разбросав все факты по разным сторонам.
– Если Грант сочтёт нужным, он всё тебе расскажет. А пока, всё, что ты должна знать, так это то, что наши поймали человека Филиппа, который следил за Саймоном. Это означает что? – она вопросительно посмотрела на Одри, ожидая её ответа, которого не последовало. – То, что Грант не оставит этому шпиону жизнь.
Одри устало потерла виски, будучи не в состоянии больше слышать убийственные термины, которые не являются частью приключенческого сна. Это реальность. И за дверью происходит то, что она привыкла чаще всего видеть в фильмах.
– В тюрьме люди Филиппа неоднократно заставляли Гранта становиться их соперником в шахматах. За проигрыш не самое приятное наказание. А ты представь, как он играл, не зная даже правил.
Одри прикусила до боли губу, встревожившись этой откровенной несправедливостью. Как в мире могут быть настолько жестокие и бессовестные люди? Разве так сложно находить уют в объятиях жены, а счастье – в окружении детского смеха? Неужели, чтобы испытать свое превосходство, нужно уничтожать слабых? Но не всех слабых получается сломить. Иногда они становятся только сильнее.
– К чему я это, – потревожил идиллию Одри тонкий голос Лиз. – Теперь очередь Гранта играть. Он дает своей жертве право на жизнь, предоставив ему возможность сыграть одну партию в шахматы. Но обязательным условием является превосходное знание правил. Грант не играет с теми, кто слабее, чем он, ведь, поверь мне, он очень хорош.
Одри в который раз возненавидела Гранта за его чрезмерную жестокость. Если Лиз говорила правду, то это значит, что после его выхода из тюрьмы месть затмила ему глаза. Он мог думать лишь о том, как испортить жизнь человеку, который разрушил всё на его пути. Но в тот же миг Одри неосознанно пыталась оправдать действия Гранта, которые осуществлялись на протяжении стольких лет. Разве это просто – отпустить обиду за такой кардинальный поворот в жизни? Грант очень силён. Его силе духа может позавидовать любой, но есть то, в чем он действительно слаб. Грант Гарсиа не умеет прощать. И именно это привело его в мир криминала и неоправданной беспощадности.
– Грант всегда побеждает и с удовольствием лишает жизни людей своего противника? – отбрасывая прочь раздумья, Одри продолжила узнавать о человеке, который оставил в её жизни разрушительный след. Такой же след, как и много лет назад Филипп оставил в жизни Гранта.
Лиз расплылась в улыбке, приподняв брови:
– Было бы всё так просто. Нет, не всегда он побеждает. Иногда приходится следовать своим же правилам. И в случае проигрыша отпускать на свободу тех, кто прислуживает Торесу. Но это бывает крайне редко. Грант не имеет ни капли желания оставлять жизнь любому, кто хоть каким-либо образом связан с Филиппом.
Одри шумно выдохнула и, не в состоянии устоять на месте, подошла ближе к двери, в попытке услышать, что происходит сейчас в мире вражды двух криминальных авторитетов.
– Что ты делаешь? – тревожно бросила Лиз. Спохватившись, она подбежала к Одри, которая медленно открыла дверь, заглядывая в щелочку.
– Тише, – прошептала Одри, прикладывая указательный палец к губам.
– Ты смерти хочешь? – едва слышно проговорила Лиз, негодующе насупив брови.
Одри пропустила мимо ушей слова своей надзирательницы. Она немного шире приоткрыла дверь, заглядывая в большой зал. Там стояло не меньше десяти мужчин. Среди них Одри смогла узнать лишь надоедливого Джексона, двух подонков, имя которых она даже в уме не произносила. Дальше от всех возле бара с бутылкой алкогольного напитка стоял старый байкер Тим. Возле Гранта, скрестив руки и сощурив глаза, словно телохранитель разместился светловолосый Ник. Сам лидер Блокады, удобно закинув ногу на ногу, сидел в светлом кресле. Напротив него был крупный темнокожий мужчина, а между ними находилась шахматная доска.