– Случайность, – ответила Одри.
– Врёт, – сделал вывод Филипп. – Я хорошо знаю средства Доминика. И поверьте мне, лучше вам не знать подробности. Нет сомнений, что он причинял вашей дочери неимоверную физическую боль.
Билл протянул руку через разделявший их стол, взял ладонь Одри в свою и утешительно погладил большим пальцем:
– Моя девочка, что тебе пришлось пережить.
Она решила, что будет уместным промолчать. Отец её не послушает, а Филипп ещё больше подкинет дров в огонь. Лучше делать вид, что они во всем правы. Может, тогда они перестанут задавать ей вопросы, ответы на которые оба не воспримут.
– Нужно будет срочно связаться с твоим психологом, малышка. – начал поучительно Билл и взглянул на Филиппа. – Я нашел ей профессионала в своей деятельности. В психологии он когда-то был, как рыба в воде. Сейчас уже давно этим не занимается, но не смог отказать моей девочке.
– Интересно, – улыбнулся Филипп, встретившись с Одри многозначительными взглядами. – Кто же он?
– Грант Гарсиа. Когда-то его упоминали в новостях. Может, вы слышали о таком, – ответил Билл.
Филипп насупил брови, задумчиво поднимая взгляд вверх:
– Вряд ли.
– Видимо, возраст уже не тот, если забываете имена, – проговорила резко Одри и на её лице вмиг появилась довольная улыбка, когда Филипп посмотрел на неё с явной враждебностью.
– Одри, перестань, прошу тебя, – сказал устало Билл, не понимая, что сегодня происходит с его дочерью. Она никогда не была такой колкой. Её вежливость будто испарилась. Из плена Блокады дочь вернулась не напуганной, как он предполагал. Она изменилась и стала грубее и язвительней. Это состояние Одри тревожило его всё больше, с каждым её новым словом.
– Прости, папа, – сказала она и опустила взгляд, всё ещё не теряя ухмылку.
Застыла неловкая тишина. Билл скрестил пальцы, положив руки на стол. Он изредка устало мотал головой из стороны в сторону, будто его мысли не давали ему покоя. Филипп в это время встретился глазами с Одри. На его лице больше не было непонимания, теперь улыбался лишь он. Будто ничего не могло его расстроить или поставить в тупик. Филипп подмигнул Одри, чем застал её врасплох. Она сидела, будто окаменевшая, не зная, что этим он хочет ей показать.
Со второго этажа донёсся настойчивый звук рингтона рабочего телефона. Билл поднялся со своего места.
– Прошу прощения, – он поспешно удалился из кухни, оставляя Одри наедине с самым настоящим преступником. Хотя, если брать в расчёт последние месяцы, то она должна была уже привыкнуть к общению с такого рода людьми.
Филипп положил локти на стол и заинтересованно посмотрел на Одри. Прищурившись, он вновь улыбнулся. Эта улыбка показалась Одри более чем отвратительной. Очень скользкий тип – это единственный вывод, который она смогла сделать. Нельзя было понять, что происходило в его голове, что именно он задумал.
– Твой диагноз, дорогуша, – Стокгольмский синдром, – проговорил он, не сводя с неё взгляда.
Одри облокотилась на стол и посмотрела внимательней на мужчину.
– Синдром Аспергера, – сказала она, слегка улыбнувшись краешком губ. – Это ваш диагноз.
Заметив непонимание на его лице, Одри пояснила:
– Характеризируется серьёзными трудностями в социальном взаимодействии, а также ограниченными и повторяющимися интересами и занятиями.
Филипп улыбнулся ещё шире, показывая белые ровные зубы:
– Чем подтверждается мой диагноз, красавица?
– Тем, что столько лет не можете оставить в покое Гранта. Может, он так нарушает ваш покой, потому что стало понятно, что есть человек в разы сильнее вас? И видимо, этот факт очень сильно тревожит вашу ранимую гордость, – проговорила она, едва сдерживаясь, чтобы не скривиться, когда после стольких язвительных высказываний в его сторону, он продолжал расслабленно сидеть и улыбаться.
– Маленькая девочка решила, что может влезать во взрослые и к тому же опасные дела, – проговорил он, понижая голос.
– Пусть будет так. Взрослые просто ведут себя, как дети, – быстро ответила она, замечая, что раздражающая ухмылка исчезла с его лица, теперь он сохранял невозмутимый вид. – Вам скоро пятьдесят лет, насколько я помню. Гранту двадцать девять. Разница ощутимая. Есть у вас доля ума в голове? Или же вы не можете принять тот факт, что на замену вам пришел более молодой и амбициозный?