Одри словно облили ледяной водой. Она вздрогнула в попытке понять слова этой девушки.
— Ну, что было дальше? Говори!
— Зачем тебе интересоваться жизнью Гранта? — спросила Лиз, сжав губки.
— Я хочу знать, почему он стал Домиником Хардманом.
— Если так хочешь, то спросишь у него сама, — Лиз язвительно улыбнулась, демонстративно подмигнув девушке напротив.
— Он ничего не расскажет. Грант не делится своими проблемами с другими, — запнувшись, проговорила Одри.
— Значит не судьба тебе узнать его тайну.
Одри насупила брови, тревожно глядя на стены комнаты. Она неосознанно приложила руку к груди, ощущая, как неприятно защемило внутри, стоило лишь представить молодого беззащитного Гранта в окружении преступников. Его шрамы на спине — это не случайность, как он сказал. Он соврал, прикрывая ту самую ужасную истину, которую пришлось испытать.
— Сейчас этому Филиппу, что нужно от Гранта? — спросила Одри, в надежде услышать вразумительный ответ.
— Когда Грант вышел из тюрьмы, он сыграл коварную игру с дочерью Филиппа. Теперь они оба сбились со счёта побед над друг другом. Месть и гнев этих двоих не утихает. Так и создаются войны. На почве лжи.
— Лжи? О чем ты говоришь? — Одри устала от попыток разложить по полочкам происходящее в жизни Гранта. Лиз запутала её мысли, разбросав все факты по разным сторонам.
— Если Грант сочтёт нужным, он всё тебе расскажет. А пока, всё, что ты должна знать, так это то, что наши поймали человека Филиппа, который следил за Саймоном. Это означает что? — она вопросительно посмотрела на Одри, ожидая её ответа, которого не последовало. — То, что Грант не оставит этому шпиону жизнь.
Одри устало потерла виски, будучи не в состоянии больше слышать убийственные термины, которые не являются частью приключенческого сна. Это реальность. И за дверью происходит то, что она привыкла чаще всего видеть в фильмах.
— В тюрьме люди Филиппа неоднократно заставляли Гранта становиться их соперником в шахматах. За проигрыш не самое приятное наказание. А ты представь, как он играл, не зная даже правил.
Одри прикусила до боли губу, встревожившись этой откровенной несправедливостью. Как в мире могут быть настолько жестокие и бессовестные люди? Разве так сложно находить уют в объятиях жены, а счастье — в окружении детского смеха? Неужели, чтобы испытать свое превосходство, нужно уничтожать слабых? Но не всех слабых получается сломить. Иногда они становятся только сильнее.
— К чему я это, — потревожил идиллию Одри тонкий голос Лиз. — Теперь очередь Гранта играть. Он дает своей жертве право на жизнь, предоставив ему возможность сыграть одну партию в шахматы. Но обязательным условием является превосходное знание правил. Грант не играет с теми, кто слабее, чем он, ведь, поверь мне, он очень хорош.
Одри в который раз возненавидела Гранта за его чрезмерную жестокость. Если Лиз говорила правду, то это значит, что после его выхода из тюрьмы месть затмила ему глаза. Он мог думать лишь о том, как испортить жизнь человеку, который разрушил всё на его пути. Но в тот же миг Одри неосознанно пыталась оправдать действия Гранта, которые осуществлялись на протяжении стольких лет. Разве это просто — отпустить обиду за такой кардинальный поворот в жизни? Грант очень силён. Его силе духа может позавидовать любой, но есть то, в чем он действительно слаб. Грант Гарсиа не умеет прощать. И именно это привело его в мир криминала и неоправданной беспощадности.
— Грант всегда побеждает и с удовольствием лишает жизни людей своего противника? — отбрасывая прочь раздумья, Одри продолжила узнавать о человеке, который оставил в её жизни разрушительный след. Такой же след, как и много лет назад Филипп оставил в жизни Гранта.
Лиз расплылась в улыбке, приподняв брови:
— Было бы всё так просто. Нет, не всегда он побеждает. Иногда приходится следовать своим же правилам. И в случае проигрыша отпускать на свободу тех, кто прислуживает Торесу. Но это бывает крайне редко. Грант не имеет ни капли желания оставлять жизнь любому, кто хоть каким-либо образом связан с Филиппом.
Одри шумно выдохнула и, не в состоянии устоять на месте, подошла ближе к двери, в попытке услышать, что происходит сейчас в мире вражды двух криминальных авторитетов.
— Что ты делаешь? — тревожно бросила Лиз. Спохватившись, она подбежала к Одри, которая медленно открыла дверь, заглядывая в щелочку.
— Тише, — прошептала Одри, прикладывая указательный палец к губам.
— Ты смерти хочешь? — едва слышно проговорила Лиз, негодующе насупив брови.
Одри пропустила мимо ушей слова своей надзирательницы. Она немного шире приоткрыла дверь, заглядывая в большой зал. Там стояло не меньше десяти мужчин. Среди них Одри смогла узнать лишь надоедливого Джексона, двух подонков, имя которых она даже в уме не произносила. Дальше от всех возле бара с бутылкой алкогольного напитка стоял старый байкер Тим. Возле Гранта, скрестив руки и сощурив глаза, словно телохранитель разместился светловолосый Ник. Сам лидер Блокады, удобно закинув ногу на ногу, сидел в светлом кресле. Напротив него был крупный темнокожий мужчина, а между ними находилась шахматная доска.
— Если Грант тебя заметит… — не скрывая беспокойство в голосе, начала Лиз.
— Ничего он мне не сделает, — уверенно бросила Одри, не сводя глаз с шахматной доски, когда человек Филиппа, играющий на свою жизнь, переместил коня на одну клетку в горизонтальном направлении.
— Ты так говоришь, потому что хорошо знакома с Грантом, но совсем не знаешь Доминика, — многозначительно проговорила Лиз. Поддавшись своему любопытству, она сделала шаг к Одри, косо поглядывая за напряженной шахматной дуэлью. — И поверь мне, как бы странно это ни звучало, но они совершенно разные личности.
— Я поняла. Пусть Доминик делает со мной, что будет угодно его дьявольской душе. Будь уверена, мне уже всё равно, — отчаянно прошептала Одри, на одно мгновение посмотрев на взволнованное лицо Лиз.
Одри хотела узнать, почему девушка Джексона так печётся о безопасности пленницы Блокады, но этот вопрос моментально отошёл на второй план, когда она увидела обреченный взгляд темнокожего мужчины, потерявшего одного из своих воинов на поле боя.
— Он должен победить, — невзначай прошептала Одри, потирая вспотевшие ладошки.
— Кто именно? — слегка улыбнулась Лиз, оперевшись об косяк двери.
Одри на несколько секунд затаила дыхание, осознавая, что проговорила это, даже не зная, кого имеет в виду. Проиграет человек Филиппа, и Грант убьет его, в очередной раз проявив свою жестокость. Проиграет Грант, и он испытает самое худшее в мире чувство, то самое, которое испытывает человек, когда виновники гложущей его боли уходят безнаказанными. Одри было знакомо это, и она бы не пожелала даже Доминику Хардману оказаться в такой же ситуации.
— Не Доминик, уж точно, — ответила Одри, опуская взгляд к полу.
— Вынуждена тебя расстроить, — прошептала Лиз, кивая в сторону, где проходила уже достаточно длительная игра.
Одри быстро посмотрела в сторону зала. Грант поднялся из кресла, не сводя взгляда с темнокожего мужчины, который уставился в одну точку, крепко сжав зубы. Грант едва заметно улыбнулся, сунув руки в карманы брюк. Он посмотрел на Ника, после чего светловолосый парень обернулся и направился к массивному шкафу, открывая одно из его отделений.
— Видимо, моей традицией стало отправлять Филиппу привет в виде трупов его людей, — проговорил ровным тоном Грант, склонив голову на бок.
Мужчина медленно поднялся, шумно выдохнул, демонстрируя своё бесстрашие. Он поднял взгляд на лидера Блокады, и на его лице можно было заметить улыбку. Она была не язвительной, не притворной, она выражала лишь искреннее воодушевление, которое так не сочеталось с его отчаянным видом.
— Я говорил Филиппу, что ты станешь его худшим кошмаром, — проговорил он. — Отдаю тебе должное, Доминик. Филипп стал причиной появления в твоем сердце тьмы, за что ты так яро его и презираешь, но он не заставлял тебя принимать её. Не вини его. То, что ты стал лидером преступной группировки, — твой выбор. Значит, ты никогда не был хорошим человеком. Люди со светлой душой будут бороться со злом лишь с помощью добра.