Билл протянул руку через разделявший их стол, взял ладонь Одри в свою и утешительно погладил большим пальцем:
— Моя девочка, что тебе пришлось пережить.
Она решила, что будет уместным промолчать. Отец её не послушает, а Филипп ещё больше подкинет дров в огонь. Лучше делать вид, что они во всем правы. Может, тогда они перестанут задавать ей вопросы, ответы на которые оба не воспримут.
— Нужно будет срочно связаться с твоим психологом, малышка. — начал поучительно Билл и взглянул на Филиппа. — Я нашел ей профессионала в своей деятельности. В психологии он когда-то был, как рыба в воде. Сейчас уже давно этим не занимается, но не смог отказать моей девочке.
— Интересно, — улыбнулся Филипп, встретившись с Одри многозначительными взглядами. — Кто же он?
— Грант Гарсиа. Когда-то его упоминали в новостях. Может, вы слышали о таком, — ответил Билл.
Филипп насупил брови, задумчиво поднимая взгляд вверх:
— Вряд ли.
— Видимо, возраст уже не тот, если забываете имена, — проговорила резко Одри и на её лице вмиг появилась довольная улыбка, когда Филипп посмотрел на неё с явной враждебностью.
— Одри, перестань, прошу тебя, — сказал устало Билл, не понимая, что сегодня происходит с его дочерью. Она никогда не была такой колкой. Её вежливость будто испарилась. Из плена Блокады дочь вернулась не напуганной, как он предполагал. Она изменилась и стала грубее и язвительней. Это состояние Одри тревожило его всё больше, с каждым её новым словом.
— Прости, папа, — сказала она и опустила взгляд, всё ещё не теряя ухмылку.
Застыла неловкая тишина. Билл скрестил пальцы, положив руки на стол. Он изредка устало мотал головой из стороны в сторону, будто его мысли не давали ему покоя. Филипп в это время встретился глазами с Одри. На его лице больше не было непонимания, теперь улыбался лишь он. Будто ничего не могло его расстроить или поставить в тупик. Филипп подмигнул Одри, чем застал её врасплох. Она сидела, будто окаменевшая, не зная, что этим он хочет ей показать.
Со второго этажа донёсся настойчивый звук рингтона рабочего телефона. Билл поднялся со своего места.
— Прошу прощения, — он поспешно удалился из кухни, оставляя Одри наедине с самым настоящим преступником. Хотя, если брать в расчёт последние месяцы, то она должна была уже привыкнуть к общению с такого рода людьми.
Филипп положил локти на стол и заинтересованно посмотрел на Одри. Прищурившись, он вновь улыбнулся. Эта улыбка показалась Одри более чем отвратительной. Очень скользкий тип — это единственный вывод, который она смогла сделать. Нельзя было понять, что происходило в его голове, что именно он задумал.
— Твой диагноз, дорогуша, — Стокгольмский синдром, — проговорил он, не сводя с неё взгляда.
Одри облокотилась на стол и посмотрела внимательней на мужчину.
— Синдром Аспергера, — сказала она, слегка улыбнувшись краешком губ. — Это ваш диагноз.
Заметив непонимание на его лице, Одри пояснила:
— Характеризируется серьёзными трудностями в социальном взаимодействии, а также ограниченными и повторяющимися интересами и занятиями.
Филипп улыбнулся ещё шире, показывая белые ровные зубы:
— Чем подтверждается мой диагноз, красавица?
— Тем, что столько лет не можете оставить в покое Гранта. Может, он так нарушает ваш покой, потому что стало понятно, что есть человек в разы сильнее вас? И видимо, этот факт очень сильно тревожит вашу ранимую гордость, — проговорила она, едва сдерживаясь, чтобы не скривиться, когда после стольких язвительных высказываний в его сторону, он продолжал расслабленно сидеть и улыбаться.
— Маленькая девочка решила, что может влезать во взрослые и к тому же опасные дела, — проговорил он, понижая голос.
— Пусть будет так. Взрослые просто ведут себя, как дети, — быстро ответила она, замечая, что раздражающая ухмылка исчезла с его лица, теперь он сохранял невозмутимый вид. — Вам скоро пятьдесят лет, насколько я помню. Гранту двадцать девять. Разница ощутимая. Есть у вас доля ума в голове? Или же вы не можете принять тот факт, что на замену вам пришел более молодой и амбициозный?
Филипп сосредоточил свой пронзительный взгляд на её лице.
— Не смотрите на меня так. Вы меня совсем не пугаете, — соврала она, понимая, что он делает. — Скажите, а зачем вся эта театральная постановка? Если хочется сдать Гранта властям, то можно было уже давно это сделать и без этого притворства перед моим отцом. Что вы задумали?
Филипп откинулся на спинку стульчика и вновь лучезарно улыбнулся, скрестив руки на груди:
— Ты права, юный детектив. В моей голове есть много интересных планов. Думаю посвящать тебя в них — это не самый лучший вариант. Ведь ты уже выбрала сторону.
Одри не сводила с него враждебного взгляда, но на этот раз промолчала.
— Ты поддерживаешь того, кто испортил тебе жизнь. Сколько времени он своими же руками причинял тебе боль. Сколько он лгал. Отдаю должное Гранту. Он смог влюбить в себя девушку, даже не утруждая себя благородными и романтичными поступками. Обязательно пожму ему руку. Это прорыв. Неужели девушек нужно унижать, чтобы они, продолжали любить?
С каждым его словом Одри ощущала, как учащается сердцебиение. Самый очевидный факт — это тот, который она так пыталась отрицать. Он прав. Она повторяет себе, что всей душей презирает Гранта, но вместо того, чтобы отомстить, прямо сейчас защищает его перед другим не менее жестоким преступником.
— Вы оба хороши. Я не буду на чьей-либо стороне. Оставьте меня в покое!— проговорила она, замечая, что руки начали предательски дрожать. — Зачем вы пришли в мой дом? Разбирайтесь со своим соперником без помощи моей семьи! Дайте нам уже дышать спокойно!
Одри ощутила, будто волна тока пронзила её тело. Резко вспыхнувший гнев поглотил её целиком. С одной стороны Грант и его многочисленная ложь, с другой — хитрый, беспринципный Филипп, коварные планы, которого нереально понять. Подвергнувшись нездоровым чувствам, она продолжает испытывать всё ту же влюбленность к одному преступнику. С помощью второго можно легко отмстить тому, кто обманом заполучил её любовь. Это самый настоящий лабиринт, из которого никак не получается найти выход.
Филипп довольно ухмыльнулся, буквально получая удовольствие от того, что смог разрушить эту непоколебимую стену, которую она перед ним выстроила.
— Звонили по работе, — послышался голос Билла, когда он вернулся на кухню, занимая свое место.
— Мне нужно отдохнуть, — резко сказала Одри и поднялась, задвигая за собой стул. — Всего доброго, мистер Торес.
Она ощущала на себе его взгляд, когда выходила из кухни. Этот человек — настоящий дьявол. В нём явно нет и капли добродушия. Такой сможет свести с ума любого. При воспоминаниях о его хитрых глазах по её телу прошла дрожь. Он явно очень опасен. Такой влиятельный мужчина спокойно ходит по земле, скрывая, какими криминальными делами занимается в свободное время.
Одри быстро поднялась в свою комнату, начиная перекидывать с места на места тетради и книги с верхних полок.
— Ну, где же он, — пробубнила она себе под нос, опускаясь к самой нижней тумбе. Протянув руку, Одри достала свой старенький телефон, который можно было бросать хоть в огонь, хоть в воду, но он всё равно продолжал бы работать. — Вот ты где.
На ходу включая его, она перешла в спальню отца. Присаживаясь на кровать возле небольшой тумбочки, Одри взяла мобильный отца и начала быстро листать список контактов до тех пор, пока не наткнулась на то, что искала.
Набирая номер на своём старом телефоне она нажала на вызов и приложила динамик к уху, вслушиваясь в томительные гудки.
— Слушаю, — послышалось на том конце провода.
Одри сделала паузу, после чего наконец-то смогла заставить себя сказать хоть слово:
— Грант?
— Одри? — удивился он, моментально узнавая её по неловкому и робкому голосу.
— Да, это я, — ответила она, не зная, почему стало так легко и спокойно при звуке его бархатного голоса. Одри, безусловно, преувеличивала красоту его тембра, но ей он казался чарующим.