Да…
— То-то, брат;
Мало что говорят,
А не всякому верь!..
— Я-то что ж…
— То-то, друг.
Понимаешь теперь:
Семью семь раз отмерь,
А не то соврешь,
Да еще за двух.
Не узнал бы Артем,
Что болтают о нем…
— Повидать бы его,
Артема!
— Он небось давно уж дома,
То есть тут
Где-нибудь:
У него известный путь —
Впереди всего десанта.
Да спроси у лейтенанта…
— Вы, товарищи, о чем?
— Тут сбрехнули, что Артем…
— Эх, товарищи, нет, не брехня:
Он давно бы уж был у меня.
Жаль расстаться с героем таким.
Что ж — война. Не у тещи гостим.
Но, товарищи, имейте в виду:
Нет Артема, а я его жду!
— Может, ранен?
— Может, помощь нужна?
— Очень просто…
— Не у тещи…
— Война…
3
И пошел по взвода́м пересуд:
Мол, Артем не пропал — где-то тут.
Будто ранен: нога иль рука.
Мол, беда уж не так велика.
— Что ж, поправится — явится. Да.
— А еще ему деться куда?
— Уж Артем — он придет завсегда.
— Без десанта — орел без гнезда…
Пущен слух от соседа к соседу,
По взводам провернули беседу,
Посвятили собрание вроде
На переднем краю, в третьем взводе.
Выступали там три краснофлотца.
Выступает один и клянется:
— Пусть волна черноморская знает,
Балаклавская чайка услышит
Моряка нерушимое слово.
Краснофлотец, он честь не роняет:
Он воюет, покудова дышит,
Мстит за друга свово дорогого…—
И второй поднимается следом:
— Говорю перед всем белым светом,
Что своей, этой самой рукою
Я фашизм навсегда успокою.
Пусть товарищ Артем это знает,
Пусть он рану свою заживляет…—
Третий друг на язык был не боек,
А сказал хлеще первых обоих:
— Мне бы только дойти до Берлину,
Я, мол, душу из Гитлера выну!..—
Ну, конечно, об этой беседе
Прописали во флотской газете.
А волна, говорить мастерица,
Обо всем рассказала сестрицам,
Да и чайка на всю Балаклаву
Раззвонила Артемову славу.
И братва, что с Артемом дружила,
Про товарища песню сложила
На старинный мотив черноморский
И на новый манер комсомольский:
«Матрос-черноморец, широкая кость,
В донецкой степи воевал,
И немец узнал краснофлотскую злость
И черною смертью прозвал.
С тех пор как закрылся знакомый маяк
Суровой донецкой грядой,
Никто не слыхал, как смеется моряк,
И молча кидался он в бой.
Он писем домой не писал никогда,
Как будто забыл о былом, —
Во сне ему снилась морская вода
И чайка махала крылом…»
4
Вот и выстоял
Советский
Сталинград, в конце концов:
Костью выстелил немецкой
Степь меж Волгой и Донцом.
Что касаемо суши —
Били немца катюши,
С неба действовали ИЛы —
Не давали рыть могилы.
А с Азовского и Черного морей
Фрица выжили еще того скорей…
Растянул свою трехрядку
Бородатый музыкант
На днепровском берегу, —
Далеко зашел десант.
И давай, назло врагу,
Отчеканивать вприсядку
Морячок третьева взвода,
Что тому назад полгода
Выступал хоть и не пышно, —
Что ж такого?
Зато коротко, и слышно,
И толково:
— Мол, дойти бы мне только до Берлину,
Я всю душу из Гитлера выну…—
А пока
Ноги ловко отбивают гопака.
Он еще разок притопнул,
Ползунком прошел в кругу
Да ладошкой в землю хлопнул:
Дескать, вишь, как я могу.
Бескозырочкой утерся и — шабаш.
— Бумажки дашь?..—
Оторвал клочок газеты,
Да размял, да свернул,
Еще глазом подмигнул,
И со всех сторон кисеты
Потянулись с табаком:
— Мастер топать каблуком!
— Молодец плясать Иван!
— Что ж ты хочешь? Ветеран!..—
А Иван сказал лениво:
— Это, хлопцы, что за диво?
Вот Артема бы сюда,
Это — да…
— Что, силен?
— Ох, силен!
Скажем прямо —
Чемпиён!
Впереди всего десанта…
Да спроси у музыканта…
— Вы, товарищи, о чем?
Об Артеме, наверно?
— О нем.
Расскажи нам, какой он, Артем.
Где он есть?..
— Да уж где-нибудь есть.
Дайте срок…
— Будет здесь?
— А то где ж?
Хоть на части его режь,
А не должен пропасть…
Надо думать, подлечился —
Догоняет нашу часть…
— Хорошо бы к нам включился!
— Ох, и зол на немца! Страсть…
— А пловец!
— А певец!.. — И, хоть в этой части мало
Оставалось стариков,
Про героя вспоминало
Племя новых моряков:
Говорили об Артеме
Даже чаще, чем о доме…