2. Дорога
Автобус «Лежачий Камень — Старый Пруд» отправлялся от автостанции каждые два часа по Цельсию, или несколько раз в день по Фаренгейту, лучше всего же держаться шкалы Кельвина, тогда можно было безошибочно попасть в расписание, а если ещё спросить у водителя «Когда отчаливаем?», и прислушаться к его словам, то, если он не обманет, можно и не задумываться о шкалах, а увязать свои заботы с движением солнца, слева направо, так, как оно движется, по предписываемому маршруту. Маршрутную карту выдавали и водителю, там, в бумаге, были всякие записи, куда и во сколько он должен попасть, и что после этого делать дальше, ехать быстро или подождать какое-то время, остудить двигатель, добрать пассажиров на промежуточной станции или оставить места в автобусе пустыми, позлить тех, кому хочется ехать. Сколько желающих скапливается на станциях! Не хотят ходить, нет, прокати их, подвези, подай транспорт и доставь, куда надо, целыми и невредимыми. Ладно. Добренько. Посмотрим «Путевой лист». Билеты проданы и свободных мест нет.
— Свободы нет. Не возьму.
— А несвобода есть?
— Немерено, невидимо, несчитано.
— А нас возьмёте?
— А сколько вас?
— Шесть человечков.
— Возьму, ладненько. Как не взять шестёрку отважных. Уйдёт контролёр, и заберу вас всех гуртом.
— А нас троих?
— С мешками?
— И с узлами!
— А что в узлах?
— Добро везём домой, мы его на колени себе возьмём, чтоб не мешало.
— Гарненько, узлы я положу в багажник, а вас — в салон.
— Мы — как-нибудь, доехали б пожитки.
— В багажнике им будет хорошо.
— Спасибочки, спасибо. А когда садиться?
— Я скажу.
— И нас возьми.
— А вас багато будет?
— Да где-то дюжина.
— А нельзя точнее?
— Семнадцать человек.
— Так разве это дюжина?
— По-нашему ага.
— Такая дюжина не по душе мне.
— Да мы заплатим за каждую живую душу.
— А что, и неживые есть?
— Нет, нету неживых.
— Так зачем пугаете?
— Не, не пугаем, так сказал я том смысле, что за всех уплотим.
— А ехать далеко?
— До Грязей.
— Могли б пешком дойти.
— Смеётесь вы, чи как?
— Возьму, возьму. Я дам вам знак, когда садиться.
— А меня возьмёте?
— Что, одного?
— Да я ж худой.
— Худого, так и быть, возьму. А жирного не взял бы.
Автобус «Л. Камень — С. Пруд» зарычал, грудью и желудком сразу, разогревая внутренности, готовясь к марафону. Его шум растворился в рёве громкоговорителя, который предупреждал пассажиров об их миссии не бросать бычки, где не надо. Но громче всех гаркнул водитель автобуса:
— Старый Блуд! — прокричал он, как выстрелил, как дал короткую очередь из автомата.
Казалось, взмыла вверх сигнальная ракета. К автобусу, из которого высунулся чудо-водитель, рвануло всё живое. Люди, стоявшие и там, и сям, на всех платформах автостанции, устремились к одному автобусу. Автостанция опустела, обезлюдела. Все спрятались в автобусе. Водитель набрал полные лёгкие воздуха, литров десять, но повторно кричать не стал, все, кому надо, были уже здесь, у него в салоне.