-На кухне горит свет, машина во дворе, моя одежда и обувь в коридоре - естественно я дома. А вот где была ты – это вопрос. – Слежу за тем, как она достает кухонные ножницы и обрезает стебли у роз. – И откуда веник?
-Это не веник. – Качает головой с улыбкой. – Очень красивый букет. Сын Наумовых подарил. И подвез меня. По дороге кофе попили. – Даже в глаза мне не смотрит, увлеклась своим гербарием.
-Мм, богатенький сыночек. Не знал, что тебе такие нравятся. Не боишься, что попользуется и бросит? – Хожу у неё за спиной, ревностно сверля взглядом.
-Нормальный, приятный парень. И я какое-нибудь справлюсь с тем, чтобы защитить свою честь. Ты и сам не самый бедный парень. – Пожимает плечами, не оборачиваясь на меня.
-Не путай, Соф. Он родился с серебряной ложкой во всех отверстиях, с мыслью, что все вокруг ему должны, что люди – это вещи, на которые у него есть деньги. – Завожусь, с грохотом опустив чашку на стол.
-Да чего ты завёлся? Это просто цветы, а подвезти вызвался из вежливости, они же меня дернули в праздничный день. – Выбрасывает в ведро отрезанные кончики.
Не выдерживаю и дергаю её за локоть, заставляя обернуться и посмотреть на меня.
-Не будь дурой, Софья. Ты не понимаешь, чего он хочет и как быстро исчезнет, получив то, чего хотел? – Сам не понимаю, почему так срываюсь на неё.
-Пусти, больно же! – Выдергивает руку и вжимается спиной в столешницу. – По-твоему я вечно буду жить с тобой? Представь себе, Сашенька, ты не единственный мужчина на свете! – Глаза горят, спину выпрямила, задрав подбородок.
-Этот мажор тебя пережуёт и выплюнет! Сама потом прибежишь ко мне плакаться! – Хватаю со стола злополучный букет и бросаю в окно. Оборачиваюсь к Софье, а её взглядом можно резать и выпускать кишки.
-А ты, значит, единственный в мире порядочный человек? Добра мне желаешь? – Подходит ближе, мне даже страшно от её тона, нервно сглатываю. – Ты просто собака на сене. Я же не нужна тебе, так что не лезь в мою личную жизнь. – Тыкает пальцем мне в грудь. – Не строй из себя спасителя. Просто нравится, что я нуждаюсь в тебе. Но вот какое дело: больше я не беспомощная овечка. Дождусь конца праздников и съеду, больше не придётся со мной носиться.
Она выходит, пока я мысленно давлюсь словами от возмущения и злости. Хлопает дверь спальни. Устало провожу руками по лицу. Да что с тобой, Кузнецов? Что за бросания цветов в окно? Что за истерики? Сажусь на диван, глядя в пол. Да ну его. К курантам выйдет, там и помиримся. Принимаюсь за работу. Через час снова раздается шум двери, оборачиваюсь и еле успеваю поймать одежду, прилетевшую мне точно в лицо.
-Оденься, нам надо ехать. – Указывает Софья и снова выходит.
27.
Разворачиваю комок, который оказывается моим костюмом и рубашкой. Куда это мы едем? Становится вдвойне стыдно за этот скандал. Продолжаю заниматься самобичеванием, вяло натягивая одежду.
-Давай живей! – Кричит Софья из коридора.
Выхожу к ней. Она ждет меня уже в сапогах и шубе. Молча обуваюсь и надеваю куртку под её нетерпеливым взглядом. Когда девушка выходит в подъезд, я вспоминаю про подарок.
-Подожди, телефон забыл. – Ныряю обратно в квартиру и прячу коробку под куртку.
-Быстрей! – Недовольно ворчит, держа двери лифта.
Едем молча. Так же молча садимся с уже ожидающее нас такси. Хотелось бы спросить, куда мы едем, но я сам ещё чувствую себя злым, виноватым и разбитым.
Целый час занимает дорога, пробки ужасные, водитель регулярно ругается, а мы тупим каждый в свой телефон. Подъезжаем к новенькой высотке, практически небоскребу, сияющему зеркальной поверхностью, отражающей огни украшенного к празднику городу. Заходим в холл, Софья практически бежит, тянет меня за руку. Подходим к лифту, нетерпеливо ножкой стучит. Нажимает на самый верхний этаж, едем непривычно долго. Выходим в просторном холле, где нас ждет какой-то парень, вручает ей ключи и поздравляет с наступающим.
-Вас тоже. – Хором отвечаем ему.
Нимфа подходит к одной из дверей, поворачивает ключ, но не открывает.
-Закрой глаза! Не подглядывай! – Просит меня. Закатываю глаза, но слушаюсь и зажмуриваюсь. – Вот так, вперед, осторожно, порог, молодец, стой. – Всё, открывай!
Разлепляю веки о могу произнести только «вау». Мы находимся на самом верхнем этаже, стены и потолок которого полностью застеклены, кроме стены, выходящей в коридор. Свет выключен, посередине стоит накрытый стол, горят свечи, а над головой потрясающее ночное небо. Задрав голову любуюсь, оборачиваясь к Софье.