— Ваша честь, если позволите, я могу решить эту проблему прямо сейчас, — Ваше Членославие.
Он даже не ответил — просто наклонил голову и посмотрел на меня сверху вниз, как на пустое место.
Я ухмыльнулся. Это был единственный шанс в жизни сказать такое, и чёрт возьми, я собирался насладиться этим моментом.
— Мы ещё не успели объявить новость, но Харпер и я обручены.
Зал суда взорвался взволнованным гулом.
— Простите? — воскликнул Ричард, глаза у него стали больше его молоточка.
Я посмотрел на Харпер — её взгляд был прикован к бабушкиному кольцу. Я сунул обручальное кольцо и цепочку бабули в карман брюк и замер, пока в животе завязывался тугой узел.
Медленно Харпер подняла глаза на меня. Этот взгляд прорезал все тысячи слоёв дерьма и брони, которыми я оброс с её выпускного. Широкие, часто мигающие глаза и приоткрытые губы делали этот момент максимально настоящим… хоть он и не был реальностью.
— Ну что скажешь, Харпер Эвелин Андерс? Хочешь встать здесь и сказать, что выйдешь за меня? — прошептал я. Желудок перевернулся, пока она ещё секунду смотрела на меня. Неужели вот так на самом деле чувствуешь себя, когда делаешь предложение? Хаотичный, разрывающий страх, что она скажет «нет», впился когтями в сердце и сжал его.
Смятение в её глазах смягчилось, она поднялась, прижалась ко мне и подняла руку, позволяя свету заиграть на старинном кольце, инкрустированном бриллиантами и венчающем идеальный каратный солитер.
— Я выйду замуж за Нокса Дэниелса, — сказала она мне, а потом одарила зал сияющей улыбкой.
— Как я и сказал, мы обручены.
Райкер, блять, прикончит меня.
Глава восьмая
Харпер
Святое. Дерьмо.
Я была обручена с Ноксом Дэниэлсом.
Начался монтаж детских фантазий, становящихся реальностью. Только вот это было не по-настоящему. Всё ради того, чтобы мальчишки остались вместе.
Это не реально. Это только ради мальчишек.
Тогда почему моё сердце вело себя так, будто готово расправить крылья и улететь в закат?
Вокруг раздались восторженные крики, а Ричард забарабанил молотком, словно капризный ребёнок. Вот что бывает, когда у кандидата нет соперников.
— Успокойтесь! Это серьёзное дело!
Зал мгновенно стих, когда судья Сандербилт прошёл по проходу мимо нас. Он покачал головой, открыл деревянную перегородку и направился к скамье. Ричард наклонился вперёд, его тёмно-каштановые волосы резко контрастировали с серебром, символизировавшим годы опыта Сандербилта.
Исход мог быть любым. Сандербилт был хорошим судьёй — добрым, разумным, более чем справедливым, но Нокс слишком часто оказывался на скамье подсудимых в его зале, чтобы это можно было забыть.
Рука Нокса переплелась с моей, тёплая и крепкая. Уверенная. Он подводил всех женщин, которых когда-либо знал, за исключением двух: розововолосой женщины слева от него и меня. Для нас он был каменной скалой.
Ричард тяжело вздохнул и поднялся. — Всем, кроме адвокатов, Департамент соцзащиты и потенциальных приёмных родителей, нужно выйти. Сейчас слушание закрывается для публики.
По залу прошёл ропот, но люди поднялись и нехотя потянулись к выходу.
— Что за чёрт? — возбуждённо прошептала Эмерсон, обняв меня через спинку скамьи.
— Просто чтобы мы могли оставить мальчишек, — тихо заверила я её и прижала сильнее. — Это не реально. Это не реально. — Сказала один раз ей, и один раз самой себе.
Она отстранилась и взяла моё лицо в ладони, видя слишком много, как всегда. — Улыбайся. Веди себя так, будто это правда, даже если всё ради того, чтобы мальчишки остались вместе.
— Я смогу. — Моя улыбка дрогнула.
— Отлично. Тогда сотри с лица ошарашенный вид и, ну… просто сделай вид, что ты влюблена в парня, в которого была влюблена последние двадцать лет. Пара пустяков.
Я бросила быстрый взгляд на Нокса, чтобы проверить, слышал ли он её, но он был поглощён какой-то чрезмерно напряжённой беседой с Башем.
— А потом? Боже, как долго мы сможем это скрывать? Пока мама не начнёт планировать свадьбу? Это разобьёт ей сердце.
— Разберёмся позже. По шагу за раз. — Она улыбнулась, поднимая мою руку и разглядывая бриллиант. — Но, вау.
— Ага, — согласилась я. — Вау. Всё это сплошное «вау». — Прежде чем я успела умолять её остаться ради моего рассудка, она ушла вместе с Башем и Ривером.
Через несколько ударов сердца зал опустел, кроме нас, адвокатов, Департамент соцзащиты, судьи Сандербилта и Ричарда.
— Ну что, ребята, идите сюда, — Сандербилт жестом подозвал нас, улыбаясь. — Необязательно быть такими уж формальными.
Боже мой, я собиралась солгать судье. Ну, двум, но о мнении Ричарда я беспокоилась куда меньше.
Взявшись за руки, мы прошли через деревянную перегородку и остановились между первыми двумя столами. Я ответила на улыбку судьи Сандербилта, решив не смотреть на Ричарда.
— Ричард, ради всего святого, слезай с пьедестала и спустись сюда, — Сандербилт потёр лоб.
Быстрый взгляд подсказал мне, что стенографистка не ведёт запись.
— Я председательствующий судья в этом зале, — огрызнулся Ричард.
Лицо судьи Сандербилта мгновенно лишилось показной вежливости. — Или ты сейчас же спускаешься, или берёшь самоотвод, как должен был сделать в тот момент, когда понял, что твоя бывшая подала прошение стать приёмной матерью мальчишек. Это Легаси, сынок, а не Лос-Анджелес или где ты там учился практике права.
— В Чикаго, — проворчал Ричард, спускаясь со скамьи.
— Какая разница, — отмахнулся Сандербилт, закатив глаза. — Сейчас не время играть в формальности. Мы все здесь, чтобы определить, где мальчишкам будет лучше всего, а не мериться… значимостью.
Я моргнула. Неужели он всегда был таким классным?
— Они на самом деле не обручены, — обвинил Ричард, скрестив руки на мантии. — Если они готовы лгать ради того, чтобы оставить мальчишек, это точно делает их неподходящими.
Рядом со мной Нокс напрягся, и по опыту я знала — хорошего это не сулит. Я провела большим пальцем по его пальцу, надеясь, что он вспомнит: ради конечной цели нужно держать себя в руках.
— Я попросил Харпер быть со мной. Попросил выйти за меня замуж. Она сказала «да». Не знаю, как у вас, но там, откуда я родом, это значит, что мы обручены. Как и здоровенный камень на её руке.
— Мы родом из одного места, — выплюнул Ричард.
— Ты переехал сюда после юрфака, а я — коренной житель Легаси. И у нас не подвергают детей риску из-за личных вендетт, — крепче сжал Нокс.