Судья Сандербилт протянул мне лицензию и обернулся, чтобы взять у Мидж комплект мантий.
Бумага была плотной, дорогой, такой приятной на ощупь, что казалась почти…
Что за хрень?
Я моргнула и перечитала заголовок снова.
И ещё раз.
Нет, всё верно. Жирные буквы: Свидетельство о браке.
Мой рот задвигался, как у выброшенной на берег рыбы, и Нокс выхватил лицензию, сам прочитал её. Его брови поползли вверх, и карие глаза нашли мои, но это было единственной реакцией.
— Что нам делать? — прошептала я. Желудок провалился куда-то вниз. Притвориться обручённой с Ноксом — одно дело. А вот выйти за него замуж на самом деле — совсем другое. Ему я даже не нравлюсь так, по-настоящему. Я всего лишь младшая сестра его лучшего друга, и теперь он держал в руках свидетельство о браке, потому что я втянула его в это.
— Что угодно, лишь бы получилось, верно? — Его губы сжались в тонкую линию.
— Это свидетельство о браке, Ноксвилл, — вкус вины во рту был как кислые вчерашние носки.
Его губы приоткрылись, когда наши взгляды встретились. — Боже, сколько лет прошло с тех пор, как ты называла меня так.
— Прости. Само вырвалось, — я нервно вертела кольцо на левой руке.
— Нет, это хорошо. Скажи ещё раз. — Его просьба прозвучала медленно, низким, хрипло-шершавым голосом, скользнув по моей коже и оставив мурашки. Нокс был прирождённым соблазнителем, но голос — вот его лучшее оружие.
Или, может, всё дело было вообще в его рте. Хотя тот поцелуй был вечность назад. Может, я уже вознесла его в памяти на пьедестал, сделав чем-то большим, чем он был. Может, он тогда был прав, и у нас вовсе не было химии. Может, это напряжение между нами существовало только в моей голове.
— Харпер, — прошептал он, делая шаг ко мне, и мне пришлось задирать голову, чтобы смотреть на него. Несправедливо, что с годами он становился только привлекательнее.
— Ноксвилл, — ответила я. — Что мы будем делать?
Его челюсть напряглась. — Заставишь меня спрашивать дважды за один день? — Его большой палец скользнул по кольцу на моей левой руке.
— Что бы ни потребовалось? — спросила я так тихо, что едва сама себя услышала. Та крошечная часть меня, что всё ещё надеялась на любовь Нокса, закричала, умоляя меня не делать этого, а выиграть его честно. Услышать признание в любви, а не обещание преданности.
Я хотела, чтобы это было по-настоящему, но дело было не во мне. Дело было в Лиаме и Джеймсе.
— Что бы ни потребовалось, — согласился Нокс одним коротким кивком.
Он этого не хотел — не по-настоящему. Я знала это нутром, но это был единственный способ оставить мальчиков вместе. К тому же мы всегда могли аннулировать это, когда появится Нолан. Не могли, а обязаны. Ты обязана аннулировать. Горло сжало.
— Ну что, готовы? — спросил Сандербилт.
— Мы готовы? — уточнил у меня Нокс, приподняв бровь.
— Готовы, — ответила я, не отрывая взгляда от его глаз.
Судья Сандербилт начал церемонию — всё размытым вихрем, и прежде чем я смогла толком вдохнуть, Нокс отпустил мою правую руку и достал кольцо из кармана, протягивая его судье. Всё происходило слишком быстро. Слишком. Земля уходила из-под ног.
— Вы носите кольцо в кармане? — удивился судья Сандербилт, нахмурившись.
— Долгая история, — Нокс снова взял меня за руку, и равновесие вернулось.
— У меня для тебя нет кольца, — извинилась я, будто должна была знать заранее, что оно понадобится.
— Купим потом, — успокоил он лёгким сжатием пальцев. — Сейчас не думай об этом.
Да уж, лучше думай о том, что ты вынуждаешь мужчину, которого всегда любила, жениться на тебе, когда он отнюдь не испытывает того же. Прекрасно.
— Повторяйте за мной, — поторопил Сандербилт.
Связанные руки, сцепленные взгляды — я повторяла слова за судьёй.
— Я, Харпер, беру тебя, Ноксвилл, в законные супруги; быть с тобой отныне и впредь, в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, любить, хранить, уважать и пов... я этого не скажу. — Я скосила взгляд на Сандербилта, потом снова на Нокса.
Нокс расхохотался во весь голос, и сердце моё сорвалось в бешеный ритм. — Думаю, мы можем это обойти.
Судья Сандербилт усмехнулся, и мы продолжили.
Я прочистила горло: — Любить, хранить, уважать и повиноваться только когда сочту нужным, пока смерть не разлучит нас. — Или пока не аннулируем брак.
Теперь очередь была за Ноксом. Его голос стал ещё ниже, наполненный таким чувством, что я почти поверила.
— Я, Ноксвилл, беру тебя, Харпер, в законные супруги; быть с тобой отныне и впредь, в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, любить, хранить, уважать и исполнять каждую твою прихоть, пока смерть не разлучит нас.
Теперь смеялась я.
Он надел кольцо мне на палец рядом с помолвочным, и смех в горле оборвался. Нокс женился на мне. Он обещал любить меня. Обещал хранить и уважать. Сердце сжалось.
Я так хотела поверить в эту ложь.
Чёрт, я хотела жить в этой лжи.
Я любила его — и не в том детском, наивном смысле влюблённости. Я любила каждую часть Нокса, от его ухмылки до хмурого взгляда. Я любила его чувство юмора и его гнев. Я любила его бешеную интенсивность и вечную безрассудность. Я не питала иллюзий насчёт того, кто он, и любила его со всеми недостатками, не вопреки им, а именно за них.
Большие пальцы Нокса скользнули по моим пальцам, и я почувствовала это лёгкое прикосновение каждой клеточкой тела.
— И я говорю вам теперь — любите верно, — продолжал судья Сандербилт. — Держитесь друг за друга в лучших и худших временах — что бы ни случилось. А когда вы оступитесь, помните о любви, что привела вас сюда в этот день. А теперь, самая приятная часть. В силу полномочий, данных мне штатом Колорадо, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.
О, Боже.
Глаза Нокса вспыхнули в тот же миг, словно и до него наконец дошёл весь масштаб того, что мы только что сделали. Он сглотнул. А потом на его лице медленно расползлась улыбка, и он притянул меня ближе.
Моё дыхание застыло в груди, и время словно остановилось.
Нокс обхватил моё лицо ладонями и на секунду задержал взгляд. Лёгкая улыбка смягчила линии его губ, а в глазах заискрилось нечто, очень похожее на обожание.
Мои губы чуть приоткрылись, когда он наклонился и поцеловал меня.
Его губы были мягкими, поцелуй — нежным. Целомудренным, но не холодным. Чувственным, но не пошлым. Это был самый идеальный свадебный поцелуй в истории свадебных поцелуев, и он закончился раньше, чем я успела вздохнуть.