— Всегда? — повторила она, её взгляд был затуманен.
Я должен был солгать — сказать, что поцелуй есть просто поцелуй. Но не мог. Не после того, как эти несколько минут снесли моему миру к чёрту всю ось, не после того, как моя гравитация сместилась с центра Земли… на неё.
— Нет, — это было самое честное и самое роковое слово, которое я когда-либо произносил. Сверху донеслись тяжёлые шаги, кто-то спускался по лестнице. Райкер. У меня скрутило живот. Он вышибет мне зубы, если застанет нас, и я это заслужу. — И это больше никогда не должно повториться. Не между нами.
Даже если он разобьёт мне рожу за то, что только что произошло, это будет того стоить.
Её лицо померкло. — Что? Почему?
Потому что ты опасна. Потому что ты способна разорвать меня на куски. Потому что ты — всё, чего я когда-либо хотел, и ничто из того, что я заслуживаю. Потому что во мне есть что-то сломанное, что даже ты не сможешь починить. Потому что ты — младшая сестра Райкера. Выбирай любую причину.
— Потому что нельзя, — наконец сказал я и буквально сбежал из маленькой комнаты.
Быстрым шагом прошёл по коридору и увидел Рая на кухне.
— Чувак, ты где пропадал? — спросил он.
— В ванной, — ответил я.
— А это что у тебя на лице?
Я провёл рукой по губам. Мелкие блёстки. Блеск для губ Харпер. — Ничего.
Райкер посмотрел на меня странно, но моё внимание привлёк парень, вышедший из гостиной. Шёл с такой наигранной бравадой, над которой я обычно бы посмеялся, но не сейчас. Вик Доналдсон? Серьёзно? Он был занозой в заднице ещё в первый год школы, и я готов был поспорить, что с тех пор ничего не изменилось. Гребаный ублюдок. Ублюдок в смокинге… потому что он вёл Харпер на выпускной.
Мою Харпер.
Не твою. Но и не его.
Через две секунды я уже стоял у него перед лицом, используя каждый сантиметр своего роста, чтобы давить взглядом. — Ты знаешь, кто я?
Он злобно посмотрел на меня, но кивнул. Приятно знать, что репутация всё ещё при мне.
— Видишь моё лицо? — Я ткнул пальцем, чтобы убедиться, что он понимает.
— Да, чувак, вижу, — огрызнулся он, но из лица у него ушла вся кровь.
— Отлично. Потому что если ты коснёшься её без её прямого, полного, трезвого согласия, или если хоть подумаешь причинить ей боль, это лицо будет последним, что ты увидишь, прежде чем я закопаю тебя в землю. Понял?
— Эй, — Райкер подошёл ближе, нахмурившись.
— Ты. Всё. Понял? — Белая горячка ревности кипела в моих жилах.
— Понял, — наконец сказал тот.
— Нокс, — позвала Харпер за моей спиной.
Я ещё пару секунд сверлил Вика взглядом, пока он окончательно не понял, что я выполню угрозу, а потом обернулся к Харпер. В её бровях пролегли две линии недоумения, а губы всё ещё были припухшими от нашего поцелуя.
Те самые губы, которые позже попробует поцеловать Вик.
Тошнота скрутила мне желудок.
— Почему? — спросила Харпер.
Мы оба знали, что она спрашивала не о том, почему я только что пригрозил убить её парня на вечер.
— Потому что ты — младшая сестра Райкера, — это было единственное объяснение, которое могло сохранить её сердце целым, уберечь её от меня.
Опустошение промелькнуло на её лице так быстро, что я подумал, будто мне показалось, прежде чем она выпрямилась и натянуто улыбнулась. — Поняла. Вик, пойдём?
— Ты выглядишь секси, — сказал он с таким же обаянием, как пьяный студент.
— Дети, вы готовы? Я нашла камеру! — миссис Андерс спустилась по лестнице.
Я застыл рядом с Райкером на кухне, мечтая, чтобы в моей газировке была текила, пока миссис Андерс делала фотографии. Моя челюсть сжалась, когда Вик положил руки на талию Харпер и притянул её ближе. Пустая банка смялась в моих пальцах. Это было неправильно.
С каждой секундой что-то дикое внутри меня становилось громче, злее, яростнее, пока не начало кричать, рвать мне внутренности, требуя выбросить Вика за дверь и забрать Харпер себе.
Сделай это.
Может, Райкер поймёт. Может, он даже пожелает нам счастья. Может, вся причина, по которой я так и не смог завязать что-то серьёзное в школе, в том, что я всё это время ждал… Харпер. Райкер — мой лучший друг, моя семья. Он знает, что я никогда намеренно не причиню ей боль.
Намеренно.
На кону двадцать лет дружбы, но это же Харпер. Моя Харпер. Даже если она не моя, я — её. Ну и что, если я её недостоин, если в конце концов мы оба окажемся в руинах. А вдруг нет? А вдруг шанс стоит риска?
— Нокс? — тихо спросил Райкер, пока мы наблюдали за Харпер и Виком.
— Ага? — я поставил смятую банку на столешницу, готовясь действовать.
— Ты мой лучший друг, и я считаю тебя братом. Так что скажу это только один раз.
— Ладно? — мой взгляд сузился, когда Вик притянул Харпер к своей груди.
— Помнишь наш список? Тот, где каждый может назвать одну девушку, к которой никто не прикасается?
— Ага? — Баш придумал эту идею и ещё много лет назад записал туда Эмерсон. Наказание за нарушение правила? Мгновенное изгнание из нашей компании. Не то чтобы мы с Райкером когда-то всерьёз претендовали на кого-то в этом плане.
— Я готов назвать свой выбор, — голос обычно расслабленного друга стал плоским.
Я посмотрел ему в глаза и увидел, как его взгляд стал ледяным.
— Моя девушка — Харпер, — тихо сказал он, с такой зловещей спокойной уверенностью, что стало ясно: пощады не будет.
Тот самый дикий зверь внутри, который жаждал Харпер сильнее воздуха, взревел, когда слова Райкера полоснули меня по самому живому. Боль, которой я никогда не знал, разорвала меня изнутри, рвала каждую клетку, и я почти ожидал, что под ногами появится лужа крови и сожалений.
— Ты понимаешь? — его брови нахмурились.
Он никогда не просил меня ни о чём, за все годы нашей дружбы. Но сейчас это не было просьбой. Это было требование. Черта. Ультиматум.
Мой взгляд нашёл Харпер ровно на мгновение, прежде чем она повернулась на очередной снимок. Она была тем, кого я никогда не заслужу. Чёрт, Райкер знал меня лучше всех. Если он увидел в моих глазах то, что там было, и всё равно решил, что я не подхожу для его сестры, значит, так и есть.
— Нокс? — напомнил он о себе.
Я стоял совершенно неподвижно, безмолвно крича, пока Харпер бросала на меня последний взгляд, а Вик выталкивал её наружу. Москитная дверь с грохотом захлопнулась, как жестокая точка, и моё сердце споткнулось, а затем замедлилось, пока возможность того, что могло бы быть, вытекала прямо там, на кухонный пол.