— А вот и мой сигнал к отступлению, — поднялся Райкер. — Мам, спасибо большое за приглашение. Завтра зайду починить кран на кухне, так что составь список, и я всё сделаю за один раз. — Он наклонился и поцеловал её в щёку.
— Ты уверен, что тебе нужно идти? — спросила она, и между её бровей легли две морщинки.
— Более чем, — он бросил взгляд на меня. — Харпи, будь осторожна, ладно?
Я кивнула. — Я люблю тебя, Райкер.
Его губы сжались в тонкую линию, но он кивнул. — Я тоже тебя люблю. — А потом, бросив тяжёлый взгляд в сторону Нокса, добавил: — Я сейчас просто не могу с тобой находиться, — и ушёл, оставив нас троих за столом.
Нокс откинул голову назад и тяжело выдохнул.
— Не переживай за него, — успокоила мама. — Потерять лучшего друга из-за сестры тяжело. Но как только он поймёт, что между вами ничего не изменится, он смирится.
Проблема была в том, что изменится всё. И если ситуация покатится под откос ещё быстрее, за собой она потянет всю команду. Стоит лишь одному из них отойти в сторону — и им не хватит процентов наследников, чтобы удовлетворить городской совет.
Оставшуюся часть бранча мы вели светскую беседу, старательно избегали темы свадьбы, а когда Нокс попытался оплатить счёт, официантка сказала, что Райкер уже сделал это за нас.
Чёрт возьми, я любила этого придурка. Впрочем, обоих этих придурков.
— Так ты всё-таки смотрела на меня, да? — уже почти дома заговорил Нокс, выдернув меня из бесконечного круговорота мыслей, которые снова и снова возвращались к нему.
Я закатила глаза, заметив его широкую до ушей ухмылку. Ну вот, он закончил быть замкнутым и снова вернулся к своему флирту. А с флиртом я справлюсь.
— Заткнись. Ты ведь тоже смотрел.
— Каждый день, — мягко ответил он. Бросил на меня короткий взгляд, а потом вернул внимание на извилистую горную дорогу. — Я жил ради моментов, когда видел тебя. Никогда не мог это объяснить, особенно в детстве, но просто твоё присутствие в комнате вызывало во мне какой-то безумный вихрь эмоций. Как калейдоскоп — всегда разные, но я чувствовал. А тогда я не чувствовал почти ничего. Райкер держал меня в здравом уме, а ты… ты заставляла меня чувствовать.
Моё сердце дрогнуло. — Что именно ты чувствовал? — осмелилась я спросить только потому, что он не отводил взгляда от дороги.
Он провёл языком по нижней губе. — Счастье. Ты делала меня счастливым, потом спокойным, потом живым. Как бы паршиво ни было, когда мама ушла, ты оставалась ярким пятном цвета, словно лилия в мёртвом поле. То же самое было, когда умер отец.
— Как друг? — тихо спросила я.
— Нет. — Его пальцы сильнее сжали руль, когда он свернул на дорогу, ведущую в Легаси. — Ну, может, в детстве. Но позже…
— А позже? — мой голос стал тише, словно если скажу слишком громко, он поймёт, что именно я спрашиваю, и промолчит.
— Не спрашивай об этом, — он покачал головой.
— Почему?
— Потому что есть вещи, которые я не могу тебе сказать и при этом сохранить… — он свернул в наш маленький район. — Сохранить всё как есть. Сдержать своё слово.
Своё слово. Райкеру? Неужели мой брат настолько важен, что умудрялся вставать между нами даже тогда, когда его не было ни в машине, ни в квартале?
Мы въехали на подъездную дорожку, и Нокс заглушил двигатель.
— Подожди, — выпалила я, когда он потянулся к ручке двери. — Я хотела вручить тебе подарок. — Если ему не понравится, лучше узнать сейчас, пока не придётся изображать радость перед мальчишками.
Он повернулся ко мне, а я достала из сумки небольшую коробочку. Бархат приятно ласкал пальцы, когда я открыла крышку и вынула изнутри прохладный тяжёлый металл, зажав его в кулаке.
Потом я повернулась к нему, радуясь, что между нами опущен подлокотник, разделяющий скамью передних сидений. Просто сделай это.
— Я знаю, что нам приходится изображать всё это ради мальчишек, и тебе тяжело, особенно из-за напряжения между тобой и Райкером. — Я вздохнула и посмотрела на свой сжатый кулак. — И я подумала, что это поможет с публичной частью.
Не глядя на его реакцию, я взяла его ладонь и вложила в неё подарок.
Платиновое кольцо было того же оттенка, что и моё, но сходство этим заканчивалось. Его кольцо было гладким, широким и украшенным лишь одной рельефной линией по центру, делавшей его простым, но объёмным. Сдержанным.
Его пальцы сомкнулись вокруг кольца. — Ты купила мне кольцо?
И только хрип в его голосе заставил меня наконец поднять глаза.
— Мы ведь женаты, — пожала я плечами.
Его кулак сжал металл ещё сильнее. — Да. Мы женаты.
— Я подумала, если уж мы хотим, чтобы это выглядело правдоподобно, у тебя должно быть кольцо. — Нервы взяли верх, и я заправила волосы за уши, пряча дрожь. — Прочитай, — пробормотала я.
Его пальцы тут же разжались, и он поднял кольцо, прищурившись, чтобы разглядеть надпись. — «Так же необходим, как воздух».
Вот кем он был для меня — кем всегда был.
Моё сердце колотилось, как загнанная лошадь. — Тебе нравится?
— Наденешь сама? — его голос стал ниже.
Мои пальцы слегка дрожали, когда я взяла кольцо и потянулась к его левой руке. Металл ещё хранил тепло его ладони и легко скользнул, лишь немного задержавшись на второй фаланге. Теперь оно было на своём месте.
Кольцо на руке Нокса. Платина резко выделялась на фоне его смуглой кожи — словно яркая, мигающая неоновая вывеска, кричащая всем вокруг, что он мой.
— Должно быть в самый раз. Твоя бабушка помогла мне с размером, — забормотала я, пока он молча смотрел на кольцо. — Но если нет, можно вернуть или взять силиконовое, оно, наверное, безопаснее. Или, знаешь, вообще не носить — в этом городке и так каждый в курсе, что мы женаты и имеет на этот счёт мнение. — Всё, пора выбираться из машины, пока я окончательно не выставила себя дурой.
— Будто желание сожжёт тебя заживо, — тихо сказал он, крутя кольцо на пальце.
Он вспомнил.
Я резко втянула воздух. — Что? — едва прошептала я.
— Ты спросила меня, всегда ли поцелуй ощущается именно так. Так же необходим, как воздух. — Его взгляд встретился с моим. — А потом сказала: Будто умрёшь, если остановишься. Будто это желание сожжёт тебя заживо.
Мой рот приоткрылся. — Ты… ты помнишь дословно?
Он улыбнулся — и это была самая печальная и самая прекрасная улыбка, которую я когда-либо видела.
— Я помню всё, Харпер. Оттенок твоего платья, ощущение твоих волос в моих руках, то, насколько чертовски мягкими были твои губы. Я помню, как ты прижималась ко мне, когда я оттолкнул тебя к столешнице, и то, как безумно я хотел большего, хотя ты и не принадлежала мне. Я всё ещё вижу это во сне — вот насколько хорошо я это помню.