Каждое его слово прожигало меня электричеством, и я была уверена, что взорвусь на месте, если не выберусь к чёрту из этой машины. Я хотела его слишком сильно, любила его за пределами любых мер и нуждалась… в воздухе. Сейчас. Я потянулась к дверце, но Нокс мягко перехватил моё запястье.
— Поцелуй с тобой — единственный раз, когда я чувствовал такое.
— Нокс, — прошептала я.
— К чёрту всё. — Он потянул, и я подалась, наши рты столкнулись. Его язык скользнул мимо моих губ, и я застонала, зарывая пальцы в его волосы. Да, спасибо тебе, Боже, да. Он схватил меня за талию и перетащил через консоль, не прерывая поцелуя. Юбка задралась по моим бёдрам, когда я устроилась верхом на нём на водительском сиденье.
Поцелуй был жадным, отчаянным, и он вознёс меня в царство похоти так быстро, что я была готова отдаться ему в любом месте и в любой позе. В машине. О гаражные ворота. На крыльце. Где угодно, когда угодно.
Чёрт побери, как же он целовался. Он дразнил изгибы моих губ, словно изучал их заново, скользил своим языком по моему, потом затягивал его в свой рот, чтобы повторить. Брал ровно столько, чтобы кружилась голова, а потом отстранялся, пока я не требовала большего.
Телефон зазвонил один раз, потом другой, но он не ответил. Только сладкая тишина и звук того, как техника падает на пол.
Он был на вкус как сладкий апельсиновый сок, что он пил за бранчем. Я осторожно прикусила его губу, и он застонал, сжав мою голову одной рукой, а другой скользнув к моей заднице и сжал её. — Боже, Харпер, — выдохнул он.
То, как моё имя сорвалось с его губ, было чистым афродизиаком.
— Скажи ещё, — попросила я, не отрываясь от его рта.
— Харпер, — послушно повторил он.
Затем он поцеловал меня глубоко и яростно, переплетая наши языки, и этот миг превратился в вечность, в которой я существовала. Не было ничего вне этого поцелуя — ни до, ни после.
Я собиралась жить в каждой секунде, которую он мне давал.
Он оторвался, и я едва не застонала от разочарования, но тут он мягко дёрнул меня за волосы, открывая доступ к моей шее.
Мои бёдра сжимались с каждым поцелуем, который он оставлял на нежной коже, и я знала, что он это чувствует, потому что его хватка на моей заднице лишь крепла. Я застонала, когда его губы добрались до высокого прямого выреза моего свитера.
— Чёртова одежда, — пробормотала я.
Он рассмеялся, и этот звук оказался таким чертовски сексуальным, что все мышцы внизу живота сжались.
Я осыпала поцелуями его челюсть, скользнула языком по шее — и он тут же перестал смеяться. Его кожа была гладкой, а запах — божественным: смесь одеколона и Нокса. Каждый его сбившийся вдох делал меня смелее, пока я не сняла его галстук и не расстегнула верхние три пуговицы рубашки.
Его руки скользнули по моим бёдрам, под юбку, пока не наткнулись на гладкую кожу и тонкую ткань моих стринг. Спасибо моей сегодняшней утренней версии, что не выбрала «бабушкины» трусики.
— Святое дерьмо, — выдохнул он, когда я качнулась вперёд, почувствовав его твёрдость под собой.
— Ты хочешь меня. — Это было не утверждение, а откровение.
Одна его рука нежно коснулась моей щеки, резко контрастируя с другой, что уверенно держала меня под юбкой.
— Я всегда хотел тебя. Я всегда буду хотеть тебя. Ты в моих грёбаных костях, Харпер. Желать тебя — это часть меня. — Он не оставил мне шанса ответить чем-то, кроме языка, когда слился со мной в поцелуе.
Я целовала его, надеясь, что он поймёт, что это для меня значит. Глаза защипало от слёз, эмоции искали выход, но я моргнула, прогоняя их. Ни за что не стану той стереотипной истеричной девчонкой, если это единственный раз, когда я могу его коснуться.
Благодаря тонированным стёклам я смело взяла его руку и направила к своей груди. Он оторвал рот от моего, лишь чтобы взглянуть на контраст его ладони — его обручального кольца — на фоне моего зелёного свитера.
Он провёл большим пальцем по соску, и тот напрягся, выпирая сквозь ткань.
— Чёрт. Я хочу… — его язык скользнул по нижней губе, взгляд метнулся по сторонам.
Я подняла подлокотник, превращая переднее сиденье в длинную кожаную скамью.
Его глаза стали ещё темнее, глубже, и он вопросительно приподнял бровь. Одним резким движением он перевернул меня. Моя спина ударилась о кожу, а он навис надо мной.
— У нас есть целый дом, а ты хочешь целоваться в машине, как подростки, — пробормотал он у моего шеи.
— Мы и должны были целоваться в машине, когда были подростками, — ответила я.
Он медленно покачал головой. — Я бы поторопил тебя. Был слишком молод, слишком отчаянно хотел тебя трогать. — Он задрал свитер до уровня шёлкового лифчика и выдохнул сквозь зубы: — Чёрт. Я всё ещё слишком отчаянный. — Он стянул одну чашку и накрыл мой обнажённый сосок ртом.
— Нокс! — моя спина выгнулась, пока его язык лизал и дразнил, прежде чем он втянул напряжённую плоть в рот. Чертовски волшебный рот.
Бёдра сами собой подались вверх, и он опустился между моими разведёнными ногами. Одно колено упиралось в спинку сиденья, а ступня другой ноги стояла на полу, помогая мне двигаться навстречу ему, ища трение, давление — хоть что-то, что успокоит спиральное жжение внизу живота.
— Пожалуйста, — умоляла я. Сырое желание, что кипело во мне с того момента, как я увидела его сегодня утром без рубашки, взлетело почти до боли.
Он отпустил мою грудь и переключил внимание на другую, заставив меня извиваться, пока его эрекция не оказалась ровно там, где я её хотела. Он застонал, когда я потерлась о него, найдя не облегчение, а ещё более жгучий огонь.
— Чёрт. Харпер. Ты. Боже. Стоп. — Каждое слово звучало как отдельная битва.
Его ладони переместились на мои бёдра, прижимая их к сиденью.
— Я не хочу, — выдохнула я. И не могла. В любую секунду его дурацкое обещание моему брату встанет между нами, и всё закончится. Я не собиралась ждать ещё семь лет, чтобы снова его коснуться. Мои губы нашли его, и после долгого, пьянящего поцелуя я прикусила его нижнюю губу и отпустила, проведя языком. — Не заставляй меня умолять.
Потому что я бы умоляла, без стыда. Для Нокса я сделала бы всё.
Я увидела миг, когда он сдался — ощутила в расслаблении его мышц, в том, как он притянул мои бёдра ближе, вместо того чтобы держать на расстоянии.
— Без мольбы, — прошептал он, скользя руками вверх по внутренней стороне моих бёдер. — Такая мягкая. — Его палец прошёлся по тонкой ткани, слегка надавив. — Такая мокрая, что я это вижу. Чёрт, Харпер, ты тоже меня хочешь.