Она была права. Я не обещал. Не с тех пор, как умерли наши отцы и я понял: не имеет значения, какие у тебя намерения, — судьба сука, и она всё равно сделает по-своему.
— У меня никогда не было причины, никогда не было тебя, ждущей меня. — Пожалуйста, жди. Пожалуйста, не дай мне вернуться в пустой дом.
— Я буду ждать, — пообещала она, будто знала, как сильно мне нужны эти слова.
Я поцеловал её ещё раз и донёс обратно к ступенькам, чтобы её босые ноги не замёрзли на бетоне.
— Береги наших мальчиков.
— Береги себя.
Как-то я всё же сумел уехать.
Она любила меня. Харпер Эвелин Андерс — Дэниелс — любила меня. Я не мог понять, почему. Я ведь не сделал ничего, чтобы заслужить это. Чёрт, я поцеловал её, а потом почти семь лет игнорировал. Она была всем, чем я не был, но чем всегда хотел быть — открытой, честной в эмоциях, смелой и до чёртиков доверчивой. И вот она только что доверила мне своё сердце. Я знал, что это потому, что я уезжал на пожар, что у неё возникло это «сейчас или никогда» из-за нашего прошлого, но я всё равно собирался сохранить это. Теперь она не могла забрать это обратно.
Это чувство в груди не просто вернулось, оно переполнило моё нутро, требуя быть признанным — провозглашённым.
Чёрт.
Впервые я задумался, не влюблён ли я в Харпер.
Глава шестнадцатая
Харпер
— Привет, детка, как дела дома?
Голос Нокса донёсся по телефону, и я обессиленно привалилась к стене с облегчением. Его не было почти полторы недели: как только первый пожар закончился, его вызвали на другой — этот был в Юте. В масштабах целой жизни девять дней — ничто, но по какой-то причине секунды растягивались в крошечные кусочки вечности, пока я его ждала.
— Я так скучала по твоему голосу, — сказала я. — У нас всё хорошо. Мальчишки спят. Они скучают по тебе.
— Я тоже по ним скучаю. Но больше всего по тебе. — Его голос смягчился. — Прости, что у меня не было возможности сделать что-то больше, чем просто написать. Связь в глуши отвратительная.
— Я знаю, не переживай. Ты скоро приедешь? — Пожалуйста, скажи «да».
Он вздохнул, и у меня сжалось сердце.
— Хотел бы. Этот пожар почти закончен, но теперь говорят, что могут отправить нас на север. Я дам знать, как только узнаю. — Он звучал таким же усталым, как я себя чувствовала.
— Я понимаю, — и я действительно понимала. По крайней мере, умом. А сердце топало ножкой, как рассерженный дошкольник. — Я не хотела обсуждать это по телефону, но…
— Всё в порядке? — перебил он, и в голосе зазвенела настороженность.
— Мы в порядке. Вчера звонила Эллиот, новостей о Нолане всё ещё нет. Мальчишки уже два с половиной месяца у нас, и она переживает насчёт параллельного планирования. Это значит, что нас просят определиться, готовы ли мы быть предварительно усыновителями. Если мы не заинтересованы в усыновлении, им придётся подыскивать семью, которая будет, чтобы у мальчиков была стабильность на все случаи, если вдруг Нолана так и не найдут. — У меня сжалось горло, и снова захлестнула буря чувств, как и в тот момент, когда Эллиот впервые подняла эту тему.
Я любила мальчишек. Я любила Нокса. Я любила нашу жизнь такой, какая она была сейчас — ну, может, не прямо сейчас, но когда он дома. Могла ли я представить это навсегда? Безусловно. Но вот Нокс?..
Логики во всём этом не было никакой, но сердце вопило, чтобы я схватилась за эту семью, что мы случайно создали, и держала её изо всех сил.
Секунды тянулись. Единственным доказательством, что он всё ещё на линии, было его дыхание.
— Нокс?
— А чего хочешь ты? — медленно спросил он.
— Нет уж. Я первой не скажу. Ты просто подстроишь ответ под то, что, как тебе покажется, хочу услышать я. Давай подождём и поговорим, когда ты вернёшься? Время у нас есть.
Это было сложное решение. Оно означало связать себя навсегда с тем, что изначально задумывалось как временное. Это — жизнь, и любовь, и родительство, и намёк на темы нашего брака, которые мы так и не обсудили. Чёрт, мы женаты уже больше двух месяцев и всё ещё не переспали.
Ну не абсурд ли?
— Хорошо. Давай подумаем, потом каждый запишет свои мысли, и прочтём их одновременно, чтобы никто не шёл первым, — предложил Нокс.
— Мне нравится эта идея. — Так мы оба узнаем правду.
— Отлично… — со стороны телефона послышались крики его команды. — Чёрт. Малышка, мне надо идти. Береги наших мальчиков.
— Береги себя. Нокс?
— Да?
— Будь осторожен. Я люблю тебя. — Я сказала это просто потому, что могла, потому что было так приятно наконец позволить себе это. Потому что знала: он ещё не готов любить меня, но ему отчаянно нужно, чтобы я любила его. Потому что, произнося это, я сама становилась сильнее, почти неуязвимой. А потом повесила трубку, прежде чем он почувствовал обязанность ответить.
Потому что мне не нужно, чтобы он любил меня в ответ. Пока нет.
Пока нет.
Через неделю я подписала последний чек на зарплату за этот период и взглянула на часы. Меган взяла на себя мой вторничный урок, который мы обычно вели вместе, чтобы я могла заняться административной работой, но я уже всё закончила, а было только 9:30 утра.
Я также отправила имейл управляющему моего здания с вопросом о возможности сдать квартиру в субаренду. Наш город не был популярным туристическим направлением, но лыжные городки вокруг нас — да, так что, возможно, моя квартира могла бы неплохо приносить деньги через сайт аренды или что-то подобное.
— И что теперь делать? — пробормотала я себе под нос, открывая ежедневник, чтобы посмотреть, что ещё у меня в списке дел.
— Возьми выходной, — ответила Клара, откинувшись достаточно назад от своего стола на ресепшене, чтобы заглянуть в мой кабинет.
— У тебя пугающий слух.
— Я серьёзно. Возьми выходной. Поезжай домой и расслабься. Насладись временем без детей. Сделай всё то, о чём мечтают мамы, но не могут сделать с малышами на руках.
— Ты имеешь в виду стирку? Уборку? — Боже, мысль о идеально вымытой кухонной плитке звучала просто прекрасно. В последнее время я так много не успевала, или, если всё-таки успевала, но у меня было всего минут пять, чтобы насладиться результатом, пока мальчишки что-нибудь не разрушали, и мы снова не оказывались среди хаоса. Убираться, пока они дома, это всё равно что чистить зубы во время того, как ешь орео, — совершенно бессмысленно.
— Что угодно. Просто верни себе немного здравого смысла. Я сама закрою офис вечером. — Она посмотрела на меня тем взглядом, которым наверняка в своё время держала в узде сыновей, которые были старше меня.