Волны оргазма накрыли с головой, но Нокс продолжал ласкать, поглаживать меня, подталкивая и доводя движением языка к второй кульминации, которая лишь продлила это сладкое, острое и такое нужное удовольствие.
Мои бёдра задрожали, когда он наконец отступил, облизывая нижнюю губу так, что я чуть не испытала третий оргазм.
— Боже мой, — пробормотала я, задыхаясь. — Твой язык волшебный.
Он ухмыльнулся, скользнув по моему телу, чтобы глубоко поцеловать. На губах я ощутила собственный вкус и простонала от этой откровенной чувственности, подняв колени так, что его эрекция коснулась моего входа.
Теперь уже он застонал, когда кончик вошёл в меня всего на долю дюйма.
— Ты уверена? — спросил он, опираясь на локти надо мной. Его взгляд искал в моих глазах хоть малейший знак сомнения, но находить было нечего.
— Уверена, — пообещала я.
Он проник глубже ещё на дюйм и сжал веки. — Ты такая… чёрт возьми… потрясающая. — Потом его глаза распахнулись. — Презерватив.
Я кивнула в согласии, и он выскользнул, потянувшись к прикроватной тумбочке. Не то чтобы я возражала быть с ним без защиты — для меня это было бы впервые, — но я не собиралась навешивать на него риск возможной беременности, когда наше будущее ещё не было решено.
Он разорвал упаковку и натянул презерватив на член, затем снова устроился между моими бёдрами.
Его ладонь легла на затылок, и он поцеловал меня, его язык сплёлся с моим, пока он медленно входил в меня, растягивая мои чувствительные после оргазма стенки.
— Харпер, — выдохнул он, когда оказался полностью внутри.
Он уронил лоб на мой на мгновение, но я пошевелила бёдрами, показывая, что со мной всё в порядке.
— Чёрт. Не двигайся. Всего секунду.
Я сделала круговое движение бёдрами, и он застонал — протяжно и глубоко. Знание того, что я могу довести его до грани самоконтроля, было упоительным, и я пьянилаcь им до последней капли.
— Чёрт, я серьёзно. Я ждал этого слишком долго, чтобы всё закончилось за двадцать секунд. А если ты продолжишь, именно столько и получишь, — он сжал моё бедро, пальцы вонзились в кожу на миг, а потом отпустил, будто боялся причинить мне боль.
— Хорошо, — согласилась я, запустив руки в его волосы, прежде чем снова двинулась навстречу, выталкивая его на дюйм наружу, чтобы тут же вернуть обратно.
— Я хочу больше, — мышцы на его лице натянулись, пока он боролся с собой.
— Больше будет потом, — пообещала я, поняв, что его сдерживает. — Это не единственный раз для нас, Нокс. Ты сможешь взять меня так, как захочешь, и столько раз, сколько захочешь потом. Но, ради Бога, начни сейчас.
Напряжение в его плечах спало, и челюсть расслабилась.
— Как захочу, — повторил он.
Я ответила поцелуем, и он наконец начал двигаться во мне. Его медленные, уверенные толчки разливались по моему телу волнами удовольствия — отступая лишь для того, чтобы вернуться снова и снова.
Вскоре мои лодыжки обвили его бёдра, и я сама двигалась навстречу его мощным толчкам. Наше дыхание смешивалось между поцелуями и стонами, пока он ускорял ритм, врезаясь в меня с такой божественной силой, что я почти ощущала вкус надвигающегося оргазма.
Будто почувствовав перемену — напряжение моих бёдер, — он скользнул ладонью вниз по животу и лёгкими кругами начал ласкать мой клитор большим пальцем.
— Вот так, — прошептал он мне в губы. — Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.
Одно нажатие его пальца и безумно глубокий толчок — и я сорвалась. Моё тело сжалось, стиснув его, края зрения потемнели, а блаженство ослепило, когда я снова кончила.
— Я люблю тебя, — выдохнула я на вершине удовольствия.
Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами и прижимал к себе крепче. А потом отпустил остатки самоконтроля — ускорился, вошёл глубже, пока не выкрикнул моё имя в изгиб моей шеи.
Я прижала его к себе, проводя руками по спине, пока он наполнял меня, дыша прерывисто и тяжело.
Через несколько секунд он перекатил нас на бок, заключив меня в объятия: одна рука лежала на моей спине, другая — у основания головы. Он посмотрел на меня с такой нежностью, что сердце болезненно сжалось.
— Я ошибался, — тихо сказал он.
— В чём? — мне стоило огромных усилий не напрячься в его руках, не усомниться в том, что между нами произошло, и в том, как я выгляжу на фоне других женщин, с которыми он был.
Он коснулся моей щеки, проводя большим пальцем по коже.
— Ты та, что разрушила меня.
Глава семнадцатая
Нокс
— Ты расскажешь мне, что случилось? — спросила Харпер, нанося мазь с антибиотиком на ссадину у меня на боку. Я бы с удовольствием оставил её в постели на весь день, но уже было пора забирать мальчишек.
— Дерево упало, — пожал я плечами. — Ерунда.
На самом деле болело адски, но за все эти годы бывало куда хуже.
Она замерла, затем потянулась за марлей, которую я оставил на полке в ванной. — Дерево упало, — протянула она медленно.
— Дерево упало, — подтвердил я, пока она обматывала рану. Ничего хорошего не выйдет, если рассказать ей, что произошло на самом деле. Это лишь заставит её сильнее волноваться.
Она поджала губы, но только кивнула и закрепила повязку пластырем. — Готово.
— Спасибо. — Я убрал прядь её волос за ухо, ощущая, как в животе неприятно тянет от тревоги, отражавшейся в её взгляде. — Не волнуйся. Через неделю всё заживёт.
— Я всегда буду волноваться.
И именно поэтому вчера Райкер взорвался на меня. Когда я заметил, как сгоревшая верхушка молодой сосны падает в сторону Чендлера, я не думал — просто бросился и толкнул парня, сам получив по касательной.
Да пошёл он к чёрту, этот Райкер. Чендлер жив, а у меня всего лишь царапина. По-моему, отличная сделка, учитывая, что вся наша работа тянула максимум на оценку «почти полный бардак».
Мы с Харпер оделись и поехали в детский сад на моём грузовике. Миссис Гриви едва не свалила меня с ног своим поведением — она помахала нам, пока мы ждали на светофоре на Мейн-стрит.
— Эта женщина меня ненавидит, — пробормотал я, махнув ей рукой и выдав кривую улыбку.
— Она ненавидела тебя много лет назад, — уточнила Харпер. — Сейчас не посмеет. Особенно после того, как ты пашешь в команде. Люди взрослеют. — Она улыбнулась и помахала в ответ, а мы тронулись, когда загорелся зелёный.
Солнце блеснуло на моём обручальном кольце, когда я повернул к детскому саду. Как же блаженно нормально всё это выглядело. Вот она, твоя жизнь.