Сердце ухнуло и забилось быстрее.
Я мог бы возвращаться домой к Харпер после каждого пожара. Засыпать с ней в объятиях. Просыпаться, вдыхая её запах, ощущая её мягкие изгибы под руками. С ней мысль о «моментальной семье» казалась не давящей и пугающей, а… тёплой и желанной. И мальчишки? Я был от них в восторге.
Но дети… Господи, как легко всё испортить. А я не то чтобы образец стабильности. Харпер не позволит тебе их сломать.
Но готов ли я правда сказать «навсегда»? Что, если я всё разрушу? Что, если во мне больше от мамы-беглянки, чем от отца, который всегда был надёжен и предан? Что, если я соглашусь, а через несколько месяцев разобью их маленькие сердца, когда, неизбежно, сделаю что-то, что выведет Харпер из себя, и она устанет от моей нестабильной натуры?
Я не соврал утром — она действительно разрушила меня. Всё, что происходило между нами в постели, давно перестало быть просто сексом. Это было… занятие любовью. Да, я был в её теле, но она проникала в самую душу, и каждое чувство поднимало физическую близость на уровень, который я мог описать лишь одним словом — ошеломляюще.
И пугающе.
Никогда больше не будет другой женщины, которая сравнится с этой блондинкой, свернувшейся рядом со мной. С поднятым подлокотником, чтобы можно было положить голову мне на плечо, пока она возилась с телефоном, перелистывая плейлисты. Будет только она, даже если я всё испорчу, и она уйдёт. Только она, в голове, в сердце, в мечтах.
Сладкое, тёплое чувство распирало грудь, едва не обжигая.
Вот дерьмо. Я влюблён в Харпер.
Я почувствовал это в ту секунду, когда сердце раскололось, а она сказала, что любит меня, прямо в момент нашей близости. Но теперь отрицать было бессмысленно. Я видел правду в её глазах — она обнажила душу, даже не думая защищаться от боли, которую мы могли причинить друг другу.
Я влюблён в Харпер. Эта мысль звучала эхом в моей голове, снова и снова ударяясь с другой стороны. Харпер, которую я хотел почти десятилетие. Харпер, которая видела худшие стороны меня. Харпер, которая по закону стала моей женой, потому что нам хватило смелости рискнуть ради мальчишек — наших мальчишек.
Она была бесстрашной в том, что заставляло меня благоговеть.
Не подозревая об откровении, перевернувшем меня с ног на голову, она сменила песню, которая играла с её телефона в динамиках, вырвав меня из мыслей.
— Я подумала, может, пригласим Райкера на ужин?
Райкер. К чёрту мою жизнь. Желудок скрутило, но быстро отпустило. Райкеру придётся со временем переварить всё своё дерьмо. Просто мне не особо хотелось, чтобы он переваривал его за моим обеденным столом.
— Может, стоит подождать денёк-другой, — мои пальцы крепче сжали руль.
Харпер наклонила голову и ждала объяснения.
— Он немного зол на меня, — признался я, краем глаза замечая, как её взгляд сузился.
— Это как-то связано с огромной раной у тебя на боку?
— Ссадиной, — пробормотал я. — Ну может быть. — Я поцеловал Харпер в руку. — Просто рабочие дела.
Но это было неправдой. Райкер злился не потому, что я вмешался и защитил Чендлера. Он злился, потому что, если бы я ошибся, пострадала бы Харпер. И это уже касалось его лично.
Мы заехали на парковку и, держась за руки, вошли в школу вместе с потоком родителей, забиравших детей. Я кивал в ответ, когда меня приветствовали по имени. Все выглядели довольными, что наша команда вернулась с первого настоящего испытания.
Хотя, если честно, это и испытанием-то трудно назвать. Работать во втором типе после кучи лет службы хотшотом — это серьёзный шаг назад. Не столько по нагрузке, сколько по состоянию головы. Но нам нужно было доказать свою состоятельность, так что пока «Тип 2».
— Вон он, — сказала Харпер, показывая в коридор, где Лиам аккуратно складывал свои рисунки в рюкзак, стоя к нам спиной.
— Давай удивим его. — Мы подошли ближе, когда он застёгивал молнию. На лице у меня сама собой расплылась улыбка. Я скучал по нему все эти недели, что был в отъезде, и только сейчас осознал, насколько сильно.
— Что у тебя там? — спросила Харпер, присев рядом с ним, пока я ждал.
— Я сделал рисунок для Нокса! — Он закинул рюкзачок на плечо, а Харпер помогла ему просунуть вторую руку в лямку. — Там деревья и огонь, но немного, совсем чуть-чуть.
— Уверена, ему понравится, — сказала она, застёгивая ему куртку, хотя он мог и сам. Но Харпер всегда делала такие мелочи для тех, кто рядом, чтобы они чувствовали себя в заботе.
— Я не могу дождаться, чтобы подарить её ему! — Он подпрыгнул от нетерпения.
— Можешь подарить прямо сейчас, — предложила она, кивнув в мою сторону.
Он повернулся, нахмурившись, а потом его глаза распахнулись от счастья.
— Нокс! Ты дома!
Он прыгнул, и я поймал его, пальцы скользнули по гладкой ткани куртки, когда я поднял его в объятия. Он прижался крепко, его маленькое тело согнулось вокруг моего, волосы пахли клубничным шампунем из бутылки с Железным человеком, которую купила Харпер. Я вдохнул глубже, смакуя мирный момент.
— Да, я дома, — я встретился взглядом с Харпер, и она улыбнулась сквозь слёзы.
— Я скучал по тебе, — прошептал он, сжимая мою шею почти до удушья.
— Ну а я ещё больше скучал. Поверь. — И это была правда. Сердце снова треснуло, заливая меня ещё более сладким чувством. Я прижал Лиама к себе в ответ сильнее, медвежьим объятием.
Я успел влюбиться и в него. И в Сэра Блюёт-Наповал, который через десять минут положил свою крошечную головку мне на плечо, когда мы забрали его у Черри. Он не издал ни звука, просто посмотрел на меня, потом уткнулся в грудь и растаял в объятиях.
Чёрт. Я любил троих людей, в которых не имел ни малейшей гарантии.
Словно почувствовав опасную мысль, Джеймс поднял голову, обхватил моё лицо ладошками и начал лепетать, весело тараторя и пуская слюни.
— Да ну? И что ещё случилось, пока меня не было? — спросил я его, выходя из дома Черри, с его сумкой через плечо и рукой Лиама в своей.
Харпер попрощалась с подругой и вышла следом, как раз к тому моменту, когда я усаживал Джеймса в машину, под аккомпанемент Лиама, который в подробностях рассказывал мне всё за последние пару недель. Он сам пристегнул ремень на своём бустере и ни разу не остановился, чтобы покритиковать, как я держу Джеймса, пока пересказывал, какие дети остаются на летнюю группу, а с кем он встретится только в сентябре в садике.
Мой маленький альфа-щенок разболтался не на шутку.
Я усмехнулся этой мысли и быстро поцеловал Харпер, когда она пристегнулась рядом. Всё было обычным… до боли, до совершенства обычным. И это было идеально.