Но вы же женаты, подумал я, спускаясь по склону, скользя на обломках. Разве это не должно быть священнее, чем три слова приговора?
Не особо, возразила другая половина меня. Мы оказались в ситуации «брак по договорённости» и прыгнули в неё ради мальчишек, а не ради друг друга. Может, поэтому я и не сопротивлялся октябрьским планам её мамы. Может, я хотел видеть Харпер в белом платье. Может, мне нужны были цветы, фотограф, торт. Может, мне нужна была эта церемония, чтобы убедить себя, что я не шагаю в отношения, обреченные на провал, как у моих родителей.
А теперь причина, по которой Харпер и я поженились, вдруг…
Я выругался и пнул обугленную ветку на краю лагеря, когда ко мне подошли Райкер и Баш.
— Что, чёрт возьми, случилось? — нахмурился Райкер. — С Харпер всё в порядке?
— С ней всё хорошо, — процедил я сквозь зубы. — Всё, блять, отлично.
— Похоже на то, — буркнул Баш, снимая каску и встряхивая волосы.
— Это… мальчишки.
— Они в порядке? — Райкер шагнул ближе, паника исказила его лицо. Как бы он ни был против моих отношений с Харпер, пацанов он любил безмерно.
Я рассказал им новости и увидел, как их лица потемнели.
— Да чтоб его! — выругался Райкер.
— Ага, — выдохнул я, тщетно пытаясь всё это переварить.
— То есть ты хочешь сказать, — прошипел Баш, — что этот урод бросил семью, даже не вернулся, когда Лиза умерла, а теперь вдруг решил объявиться?
— В точку.
— Может, ты просто скажешь ему пойти нахер? — взорвался Райкер. — Где он, чёрт возьми, был последние четыре месяца, пока вы с Харпер растили мальчишек?
— Не думаю, что это вариант. — Счастливым. Я должен был быть счастливым. Наша работа заключалась в том, чтобы воссоединять семьи, верно? Так почему же мне хотелось разорвать на куски каждый чёртов ствол в этом лесу? Почему я так бесился из-за парня, которого едва знал? Злость и горечь переполняли меня вместе с одним чувством, которое я ненавидел больше всего — бессилием. Вся мерзость этих эмоций заключалась в том, что я ничего не мог с ними сделать. — Не моё право спрашивать, где он был или о чём думал. Я не могу решать, одумался он или сбежит через неделю. Ничто из этого не в наших руках. Да я даже там не нахожусь. Она справляется с этим совсем одна.
Райкер переместил вес, хрустнула земля, но он молчал.
Баш перевёл взгляд между нами и положил ладонь мне на плечо. — Харпер сильная.
— Она не должна быть такой, — я покачал головой и посмотрел на Райкера. — Извини.
Он тяжело вздохнул. — Это не твоя вина, брат. Харпер знала, на что шла, когда в ту первую ночь взяла мальчишек…
— А вот и Наследие.
Мы втроём разом обернулись. Кэмерон Патель, начальник вашингтонской бригады, уверенной походкой направлялся к нам, за ним четверо таких же закопчённых, как и он, парней.
— Чёрт, — пробормотал Райкер, выходя вперёд, и мы выстроились в линию.
Баш расправил плечи, зажав каску под мышкой.
— Разве это не команда с Пратт-Ривер, — бросил я, даже не пытаясь изобразить улыбку. Кэмерон всегда был самодовольным придурком, ещё с тех времён, когда мы служили в одной бригаде шесть лет назад.
— Вы серьёзно собрались это делать? — он кивнул в сторону лагеря позади нас, где наши ребята ставили ужин.
— Похоже на то. — Я вскинул подбородок. — А вы всё так же принимаете паршивые решения и режете линии, которые к утру будут стоить меньше, чем ничего?
— Ради всего святого, — пробормотал Баш тихо, чтобы Кэмерон не услышал. — Не начинай драку.
Кэмерон растянул губы в мерзкой ухмылке. — Ты хочешь что-то сказать про нашу линию? — Его парни шагнули вперёд.
— На вид симпатично, — пожал плечами Райкер. — Но Нокс сказал то, что мы оба знаем. Она уходит на запад, а не на северо-восток.
По крайней мере, я был не единственным, кто так считал.
Улыбка Кэмерона исчезла. — Почему бы вам не оставить суждения мужчинам с нашивкой хотшотов, а самим продолжать вытирать за всеми, как хорошая маленькая команда?
Его ребята захохотали в унисон.
— Увидим утром, — Райкер скрестил руки на груди.
— Удивлён, что ты встал на его сторону, Андерс, — Кэмерон кивнул на меня. — Учитывая, что он кучу раз едва не гробил нас обоих. Ты уверен, что хочешь связываться с ним?
Что ж. Правда. Но это было давно.
— Не слышал? — Райкер перекинул руку мне через плечо. — Он мой шурин. Я рискну.
Я услышал приближающиеся шаги за спиной, но глаз с Кэмерона не сводил. Он никогда не был из тех, кто сдерживается.
— Вы идиоты, — покачал он головой. — Воскрешать мёртвую команду — бредовая затея. Ваши отцы погибли героями. Этот шеврон заслуживает покоя, а вы пытаетесь натянуть его на себя. Это не ваше. Никогда не было вашим.
— Никогда не смей говорить мне, чего заслуживал мой отец. — Кулаки сжались, но я оставил руки опущенными.
Рука легла мне на плечо за мгновение до того, как Спенсер шагнул вперёд, вставая между нами.
В глазах Кэмерона мелькнула ярость.
— Давайте проясним кое-что до сентября. — Его голос был низким, едва громче шёпота, но слышали его все. — То, что чего-то раньше не делали, ещё не значит, что это плохая примета. Это мой грёбаный шеврон. — Он шагнул вперёд. — Моя чёртова команда. И они были моими, блять, друзьями. Ты не имеешь права решать, как мы их почтим.
Мышца на челюсти Кэмерона дёрнулась, но он отступил назад. — Я не хотел оскорбить тебя, Коэн.
— Да ну? — Спенсер развернулся, но остановился и вновь бросил через плечо: — А я, мать твою, это так и воспринял. И ещё, линия, которую вы сегодня резали — дерьмо. Двадцать баксов, что к ночи огонь уйдёт на запад.
Глаза Кэмерона сузились.
— Не переживай, — добавил Спенсер, кивая ему, — отдашь, когда встретимся в сентябре.
Затем он вернулся к нам и, пока команда с Пратт-Ривер уходила, впился взглядом в меня.
— Ты что, решил угробить нас, Дэниелс? — тихо спросил он. — Потому что разозлить Кэмерона Пателя — верный способ.
— Он козёл. — И почему, чёрт возьми, мы должны были увидеться с ним в сентябре?
— Так и есть. — Спенсер скривился. — Но этот козёл в аттестационной комиссии.
Я поморщился.
— Ага, всё именно так, — добавил Спенсер, хлопнув меня по плечу и направляясь обратно к лагерю.
— Всё будет в порядке, — прогремел за нашими спинами голос Бишопа. Мы обернулись — и увидели позади себя почти всю команду Наследия. — А их линия и правда дерьмо.
По крайней мере, в этом мы были едины.