Он ответил ещё на несколько формальных вопросов от Эвана и своего адвоката, — затем покинул свидетельское место и сел обратно.
— Харпер? — мягко обратился ко мне Эван, кивнув в сторону трибуны. — Не возражаете ответить на пару вопросов?
— Конечно, — ответила я, и колени предательски дрогнули, когда я поднялась. Я пошла вслед за Эваном, проходя между рядами столов к трибуне. Только не споткнись. Не споткнись. Не споткнись.
Томми Шрайнер привёл меня к присяге, и я поднялась на маленький помост с перилами, села, разглаживая складки на юбке.
Ричард подарил мне вежливую, но напряжённую улыбку. Он судья. Думай о нём как о судье, а не как о бывшем.
— Назовите, пожалуйста, ваше полное имя для протокола, — попросил Эван.
— Харпер Эвелин Андерс. — Усиленный микрофоном звук моего голоса через динамики выбил меня из колеи на секунду.
Брови Эвана изумлённо взлетели. — Простите, я думал, ваша фамилия Дэниэлс?
Желудок рухнул вниз. Потом пробил подвал. Потом ушёл прямо в центр земли. Я вскинула взгляд на бабушку, её глаза округлились, но она улыбнулась мне ободряюще. Я облизала пересохшие губы. В горле была вата, или я действительно была на грани нервного срыва?
— Я замужем за Ноксом Дэниэлсом, но оставила свою фамилию, — наконец удалось выговорить. По привычке я посмотрела на Ричарда, и он быстро спрятал выражение удивления. — Сейчас немного старомодно думать, что женщина обязательно берёт фамилию мужа, не находите?
— Верно. Да. Конечно, — пробормотал Эван. — Итак, вы с мужем являетесь зарегистрированными приёмными родителями для Джеймса и Лиама Кларков?
— Да.
— И вы также преподаёте у Лиама в детском саду? — Эван, должно быть, заметил моё замешательство, ведь он и сам знал это, его дочь ходила ко мне в прошлом году. Он быстро пояснил: — Просто для протокола.
— Да, я его воспитатель. А с прошлого года ещё и владелица сада. Лиам у меня уже два года, этой осенью он пойдёт в школу. — Боже, я не затыкаюсь. Успокойся. Ты не на скамье подсудимых.
— Ваш муж не смог присутствовать сегодня?
Я кивнула. — Нокс сейчас на пожаре и не успел вернуться.
Я бы отдала всё, лишь бы увидеть его здесь, в зале, чтобы его карие глаза держали меня на плаву.
— Мы желаем ему безопасного возвращения, — сказал Эван, перелистнув лист на планшете. — Как Лиам воспринял возвращение отца?
Я посмотрела на Нолана и застыла. Лицо его побледнело, даже позеленело, а во взгляде… был страх. Он нервничал не меньше меня. Это тот момент, когда я должна была найти способ разнести его в пух и прах? Сказать что-то такое, чтобы Ричард решил, что мальчики ещё не готовы?
Кому бы это помогло? Уж точно не детям.
— Это принесло и трудности, и радости, — ответила я честно.
— Можете уточнить?
— Лиаму стало чуть тяжелее засыпать, с тех пор как начались встречи с мистером Кларком. Но, думаю, это связано скорее с общей неустойчивостью, чем с самим возвращением отца. — Свет зацепил бриллиант в моём кольце, и грудь сжало болью. Я хотела, чтобы Нокс был рядом. Он должен был быть рядом. — Но Лиам всегда очень радуется встречам.
— А Джеймс?
— Джеймсу один год, — я слегка пожала плечами. — Он бывает немного капризным после встреч, но думаю, в основном из-за того, что визиты иногда совпадают с его сном. Ему пока непросто привыкнуть. Он узнаёт мистера Кларка, а мистер Кларк — его.
Нолан кивнул.
Эван задал ещё несколько вопросов о повседневной жизни мальчиков, а затем поднялся адвокат Нолана, застегнув пиджак.
— Миссис Андерс, видно, как сильно вы заботитесь о мальчиках, — сказал он вежливо, с натянутой улыбкой.
— Спасибо. Мы с Ноксом очень их любим. — Иначе бы это не причиняло такой боли.
— На самом деле вы согласились быть для них приёмной семьёй с возможностью усыновления, верно?
— Да, — я дёрнулась. — То есть… мы согласились. Да, когда Эллиот спросила, готовы ли мы их усыновить, мы сказали «да». — Только не ляпни чего лишнего.
— Значит, справедливо сказать, что вы хотите для них только лучшего?
— Абсолютно.
— Последний вопрос. Если бы вы могли дать Лиаму и Джеймсу что-то одно, чего им сейчас не хватает, что бы это было?
В голове закружились тысячи ответов.
— Прямо сейчас, — настаивал он. — Не думая о будущем, а только о сегодняшнем дне.
— Стабильность, — сказала я. — Им не хватает стабильности. Лиам хочет знать, где он сегодня будет спать, и, что для него важнее, где будет Джеймс. Он хочет понимать, когда ужин и какой план на завтра. Ему нужна уверенность. — Она у него была, пока Нолан не вернулся. И снова появится только в одном случае — если Нолан либо останется, либо исчезнет окончательно.
Меня отпустили, и я вернулась на своё место рядом с бабушкой, сердце колотилось в груди.
Фэйт, адвокат мальчиков, высказала свою позицию, подтвердив мою — детям нужна стабильность.
А потом глаза Ричарда встретились с моими через весь зал, и дыхание застыло. Никогда раньше он так на меня не смотрел. Даже тогда, когда мы встречались. Он сожалел. Я знала, каким будет его вердикт.
Четыре часа. Всего четыре часа мне дали, чтобы собрать пять месяцев жизни Джеймса и Лиама. Немедленно означало, что не будет последнего ужина или укладывания спать. Ни последней сказки, ни прогулки в парке.
Я забрала их пораньше из детского сада, чтобы хотя бы эти мгновения были со мной, пока я набивала чемоданы и дорожные сумки одеждой и игрушками.
Лиам раскрашивал картинки за кухонным островком, а Джеймс радостно возился в манеже, пока я доставала из шкафов поильники и бутылочки и складывала их в коробки.
Оцепенение. Полное и абсолютное. Будто всё это происходило не со мной, а я случайно оказалась в чужой истории, не способная сопереживать героине. Руки двигались сами по себе, я не помнила, чтобы отдавала им приказ. Автопилот. Я дышала, сердце билось, но только потому, что тело выбрало выживание.
Это ведь и есть шок? Я боялась вглядываться в эту пустоту слишком пристально, потому что любое чувство, вырвавшись, сожрало бы меня целиком.
Единственными звуками были игрушки, с которыми играл Джеймс, да рассказ Лиама о его дне.
Я отказалась от помощи бабули. Эти часы были святы. Личные. Мне нужен был только Нокс, но, раз он не писал, значит, всё ещё в воздухе.