— Я не могу её купить. До зарплаты ещё далеко. Всё, что было, я потратил на переезд и квартиру, — его челюсть дёрнулась.
— Я посмотрю, что можно сделать. — Я заставила себя улыбнуться. — Сон наладится. И душ принимай сразу, как они заснут. Даже если устал до предела, пять минут тишины и горячей воды, и станет легче. Ты справишься. — Я вдохнула поглубже. — И ещё… день рождения Джеймса четырнадцатого августа.
— Я знаю. — Он вздрогнул. — Точнее, теперь знаю. Я ведь не был рядом, когда он родился. Это моя вина. Но я учусь так быстро, как могу. Спасибо. Честно. Я даже не знаю, как ещё сказать.
— Если тебе что-то нужно, дай знать. — Слова резали язык, горчили, но были правдой. — Я всегда могу забрать Лиама из школы, если ты задержишься, или взять Джейми пораньше, пока Черри не откроется. Просто не думай обо мне как о сопернице. Я здесь, чтобы помочь.
На его лбу пролегла морщина. — Правда?
— Правда.
— Но почему?
Я моргнула, прогоняя жжение в глазах. — Потому что я люблю Лиама и Джеймса. Я всегда буду их любить. — С трудом сглотнула ком в горле. — И больше всего я хочу, чтобы они были счастливы. Я хочу, чтобы у тебя получилось. У тебя должно получиться.
Он кивнул, тоже сглатывая. — Мне лучше идти. Я уже опаздываю. Спасибо ещё раз.
— Пожалуйста. — Я осталась стоять в коридоре, и плечи мои опустились, когда за ним закрылась дверь.
Я услышала шаги за спиной — и даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.
— Ты куда более великодушная, чем я, — сказал Райкер, вставая рядом. — Я до сих пор в ярости, что он бросил мальчишек, и знаю, Нокс тоже.
— Нокс вообще много на что зол, — пробормотала я. В основном на меня. — И я тоже всё ещё злюсь. Но Нолан уже ничего не может сделать с прошлым. Его никак не исправить. Всё, что он может — двигаться вперёд и быть рядом с мальчишками. Если мы сможем ему помочь в этом, выиграют они. Всё просто. — Я вздохнула. — И дьявольски сложно.
— Тебе от меня что-нибудь нужно? — спросил Райкер, обняв меня за плечи. — Мой дом всегда для тебя открыт.
Я прижалась к нему. — Нет, я вернулась в свою квартиру.
— То есть никакого домика напрокат?
Я покачала головой.
— Нужно ли избить Нокса? — предложил он с такой интонацией, будто приглашал на обед. — Эта опция всегда доступна.
— Даже не думай. — Я прищурилась.
Он невинно моргнул.
— А что? Я ведь предупреждал его. Он тебя ранил — значит, теперь моя очередь ранить его.
— Логика мужчин меня поражает, — пробормотала я. — Я сама ушла, Райкер. Не Нокс. Да, он подтолкнул, но я не дала ему даже шанса отговорить меня.
Брови Райкера нахмурились.
— Но ты же его любишь.
Я пожала плечами. — Да. Но я не уверена, что он любит меня. — Сердце снова смялось в кулак. — И хоть это было по-детски, но все выходные я только и делала, что смотрела на телефон, на дверь, надеялась, что Нокс придёт за мной. Но ты же знаешь Нокса. Он ни за кем не идёт.
Райкер что-то недовольно пробормотал.
Я посмотрела в окно в класс Лиама и улыбнулась: он оживлённо болтал с девочкой, сидящей рядом. Он так многого добился за короткое время, и я была готова на всё, лишь бы этот прогресс не остановился.
И сама я тоже должна была двигаться дальше.
— Знаешь, — сказала я брату. — Есть кое-что, с чем ты можешь мне помочь.
Глава двадцать седьмая
Нокс
Аромат кофе наполнил кухню, пока я завязывал шнурки на ботинках, и мои пальцы замерли. Харпер. Я сам нажал кнопку «заварить» пару минут назад, но именно она заказала для меня этот кофе. В который уже миллионный раз с четверга у меня будто земля ушла из-под ног, и желудок сжался, словно в свободном падении находилось не только сердце.
Чёрт, как же тяжело было дышать без неё. Всё напоминало о Харпер. Мой гель для душа — о том, как мы целовались в ванной. Простыни — о её коже. Воспоминания о ней в моей машине делали поездки мучительными. Она была в каждой комнате этого дома. На самом деле он больше принадлежал ей, чем мне, если подумать. До этих выходных я ни разу не ночевал здесь без неё. И если честно, я больше никогда не хотел спать здесь без неё.
Я ненавидел ночь и те часы, что проводил, ворочаясь без сна и нащупывая её в короткие мгновения дремоты, что всё же удавалось поймать.
Она забыла одинокий флакон духов в ванной, и вчера я сам себя истязал, распылив их на её подушку. Я скатился с уровня «несчастный» до уровня «жалкий».
Так возьми уже, мать твою, телефон.
И что сказать? Что мне жаль, что меня не было рядом, когда всё случилось? Конечно, жаль, но ведь часть извинения — это умение меняться, а я не мог пообещать ей, что этого больше не повторится. Потому что повторится. Я снова и снова буду уходить, как только прозвучит вызов. И, хотя мы оба знали правила этой игры, прежде чем в неё ввязаться, никто из нас не был готов к настоящей цене.
Я поднялся на ноги и наткнулся взглядом на маленькую пожарную машинку, что стояла на краю кухонного острова с четверга. Новая волна боли прошила мои нервы. Всё было неправильно. Абсолютно всё. Я должен был вместе с Харпер собирать мальчишек по утрам, помогать ей пристёгивать их в машине. Дом должен был гудеть сотней звуков со всех сторон — игрушки, смех детей, напоминания будильника, что пора ехать. А вместо этого тишина.
Мне придётся продать этот чёртов дом.
Всё было не так, и я сам тоже. На работу я опоздал уже на четыре часа, и знал, что это неважно: ребята только этим утром вернулись. Там никого не будет, кроме Эмерсон, а я совсем не жаждал слушать её комментарии о том, что произошло между мной и Харпер.
Звонок в дверь раздался, и я резко обернулся к прихожей. Харпер. Ноги сами понесли меня вперёд, я почти взлетел, чтобы открыть.
И тут же лицо осунулось, когда на пороге оказался Райкер.
— Ты выглядишь дерьмово, — окинул он меня взглядом сверху донизу, а потом протиснулся внутрь, не дожидаясь приглашения.
— Да проходи, — сказал я саркастично, захлопнув дверь чуть сильнее, чем следовало.
— Дай угадаю, — он развернулся и скрестил руки на груди. — Ты надеялся увидеть другого Андерса?
Я поморщился. — Если ты пришёл, чтобы врезать мне, давай уже. — Я развёл руки в стороны.
Райкер прищурился. — Как бы заманчиво это ни звучало, отложу до следующего раза. Я здесь только за пожарной машинкой.