Её взгляд сузился. — Ладно. После звонка. Но ты, Ноксвилл, держи руки при себе, потому что я не могу думать, когда ты прикасаешься ко мне.
Я с трудом сдержал улыбку. В пьяной, бесшабашной Харпер было что-то особенное.
— Ради всего святого, только поговорите об этом наедине, — простонал Райкер.
— Бишоп уже здесь, — сказал Баш, протискиваясь сквозь толпу с Эмерсон под руку. — Он пошёл в кабинет.
— Теперь ждём, — Райкер взглянул на часы, пока Харпер возвращалась к нему.
Мы поговорим.
В воздухе зазвенело напряжение, и с каждой минутой этот гул становился всё сильнее.
Ребята и Эм изо всех сил старались заполнить паузу мелкими разговорами, но я почти не слышал, что они говорят. Не мог — не тогда, когда мы с Харпер были заперты в безмолвной дуэли взглядов.
— Уже четыре тридцать, — пробормотал Баш, переступая с ноги на ногу.
— Они позвонят, — с самой поддерживающей улыбкой заверила Эмерсон своего жениха.
— Совет города сейчас кирпичи от страха отливает, — сказал Райкер, обнимая Харпер за плечи, удерживая её, когда она снова пошатнулась.
Чёрт. Это ведь моя работа.
— Они сделали всё, чтобы вы провалились, — улыбка Эмерсон погасла.
— Мы не провалимся, — я не сводил глаз с Харпер. — Провал никогда не был вариантом.
Она вздрогнула, и в груди сжался холодный страх: вдруг наш разговор закончится не так, как я мечтал? Никогда ещё победа в молчаливом поединке взглядов не казалась такой горькой.
— Внимание! — раскатистый голос Бишопа заполнил дом, заставив всех умолкнуть. — Все сюда!
— Начинается, — тихо сказал Баш.
Лоусон замахал рукой людям на веранде, и вскоре весь первый этаж моего дома оказался забит под завязку.
Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Ничего уже нельзя было изменить. Решение принято. Либо нас сертифицируют, либо нет. Всё вышло из-под нашего контроля.
В комнате было не меньше сорока человек, и стояла полная тишина.
— Мне только что позвонила команда по сертификации, — сказал Спенсер, вставая так, чтобы его видел каждый.
Я перестал дышать.
Медленная, гордая улыбка растянулась на его лице.
— Добро пожаловать обратно, Legacy. Вы официально сертифицированные хотшоты!
Святое дерьмо.
Рёв радости был оглушительным.
Сердце колотилось, разум затопила буря эмоций, когда мы с Райкером и Башем схватили друг друга за плечи, прижали головы и, крича от счастья, стиснули объятия.
Работа. Жертвы. Унижения перед городским советом. Хлопоты и деньги. Бессонные ночи, проведённые в поисках каждого живого наследника. Тренировки и сомнения… всё это оказалось не зря.
Мы были сыновьями наших отцов, и мы вернули их нашивку.
Каждый человек в этой комнате внёс свою лепту, но в начале были мы трое.
— Мы сделали это, — первым заговорил Баш.
— Чёрт возьми, да! — выкрикнул Райкер.
— Они бы гордились нами, — мой голос сорвался, ком в горле только рос с каждой секундой, с каждым морганием воспалённых глаз.
Они кивнули, и мы разом разжали объятия.
Меня тут же втащили в новое — Ривер, с шумным хлопком по спине, прежде чем отпустить. Вокруг все прыгали, обнимались, били друг другу ладони и улыбались так, будто выиграли в лотерею.
Баш заключил Эмерсон в свои руки.
Райкер подхватил Харпер, приподняв её над полом.
Радость в груди треснула по швам. Это была моя жена. Единственная женщина, которую я любил — и когда-либо буду любить. Всё это не имело никакого значения, если мне не суждено возвращаться домой к ней.
— Мальдонадо! — крикнул Спенсер.
— Здесь! — закричали Ривер и Бишоп одновременно, заставив всех рассмеяться.
Футболки полетели в руки членов команды.
— Дэниелс!
Я поднял руку, и Бишоп метнул футболку через всю гостиную. Я поймал её.
Вокруг нас ребята снимали всё, что было надето поверх, оставляя одежду на полу.
— Ну, день стал куда интереснее, — заметила Эмерсон с откровенным восхищением, когда Баш стянул с себя майку.
Закатив глаза, я сделал то же самое, натягивая футболку «Legacy Hotshot Crew». Ткань легла по телу, и я взглянул на нашивку чуть ниже плеча. Прямо как у отца.
Я обернулся — и оказался в объятиях пышной массы светлых волос. Харпер. Её руки обвились вокруг моей шеи, её запах заполнил мои лёгкие, её тело прижалось к моему, когда я обхватил её и поднял с пола.
— Теперь всё идеально, — сказал я, уткнувшись в её висок.
— Я так горжусь тобой.
Если бы можно было заморозить любой миг и прожить в нём вечность, это был бы он.
— Я люблю тебя. — Слова сорвались сами собой, без подготовки, без красивых речей, без тех отрепетированных фраз, что я прокручивал в голове весь день.
Она резко откинула голову назад, глаза расширились, пьяные и затуманенные.
— Нокс. Не надо.
— Я люблю тебя, — повторил я, удивляясь, что мир не взорвался огнём и зыбучим песком только от этих слов.
Она покачала головой и толкнула меня в грудь.
Я отпустил её.
Мы смотрели друг на друга вечность — или всего лишь один удар сердца. Где-то хлопнула пробка шампанского. Раздавали пиво.
Харпер изогнула бровь и направилась к лестнице.
— Удачи, — крикнул Райкер.
Она мне понадобится. Не смотри на её зад, приказал я себе, пока следовал за ней наверх, но чёрт, он был прямо перед глазами. Ладони чесались от желания схватить её, и когда она оступилась, я удержал её, обхватив за бёдра.
— Эй. — Она погрозила мне пальцем. — Я сказала руки прочь.
— Хочешь, чтобы я дал тебе упасть?
Её лоб сморщился, она покачала головой и поспешила вверх по последним ступеням.
Она посмотрела направо, в нашу спальню, потом повернула налево и толкнула дверь.
Я не был готов к её короткому вздоху или к боли, пронзившей меня насквозь.
Это была их комната — Лиама и Джейми.
— Всё кажется неправильным, — сказала она, качая головой и садясь на одинокую узкую кровать. — Комната осталась, а их словно содрали отсюда. Ничего личного не осталось. Просто оболочка.
— Да, — согласился я, садясь рядом. Достаточно близко, чтобы поймать её, если она упадёт, но достаточно далеко, чтобы держать обещание и не касаться.
— Знаешь, что бывает, когда пять месяцев ведёшь себя ответственно?
Я посмотрел на неё, но не ответил на риторический вопрос.
— Твоя выносливость к алкоголю исчезает, — прошептала она. Её брови сошлись, и взгляд метнулся ко мне. — Я выпила слишком много текилы, чтобы следить за тем, что говорю тебе.