Как это будет теперь, когда он возвращается домой? Будет ли он по-прежнему относиться ко мне как к надоедливой младшей сестрёнке всякий раз, когда рядом Райкер? Работа в одной команде только сильнее сблизит их, и у них обоих не будет возможности уволиться — если только они хотят, чтобы на их пожарной бригаде значилось имя Легаси.
Шестьдесят процентов участников — потомки оригинальной команды — таково было условие городского совета, когда Баш, Райкер и Нокс подали заявку на возрождение команды. Совет сказал, что это нужно для поддержки со стороны выживших родственников, но наши люди не идиоты. Это было наполовину сдерживающей мерой, наполовину пиар-ходом. Но они потребовали шестьдесят процентов, и теперь все возвращались домой, чтобы носить шеврон, с которым погибли наши отцы.
Ничто так не искушает судьбу, как семейные традиции.
Чёрт, сердце ныло просто от взгляда на его фото, будто я снова старшеклассница с глупым блокнотом, исписанным своей фамилией вместе с его. Я ненавидела, как сильно скучала по нему, что знала точное количество дней с момента его последнего визита. Я презирала то, что чувствовала к нему — и особенно сны, где он делал гораздо больше, чем просто целовал меня. Я ненавидела ту жгучую ревность, которая накатывала, стоило увидеть в его Инстаграме очередную девушку.
Но ни одно из этих слов не передавало, что я на самом деле чувствую.
Нет, я была по уши влюблена в этого самоуверенного засранца с того самого момента, как смогла дать имя этому чувству.
А для него… ну, я не была ничем. Ни даже малейшей отметкой на его сексуальном радаре.
Я была младшей сестрой его лучшего друга.
И это я ненавидела больше всего.
Я оставила свои чувства в кабинете и закрыла дверь, пройдя обратно по короткому коридору в гостиную, где мальчишки смотрели телевизор. Маленькая головка Лиама всё время моталась из стороны в сторону, будто он наблюдал за теннисным матчем, а Джейми весело подпрыгивал неподалёку.
Может, если я быстро поднимусь наверх, удастся хотя бы надеть бюстгальтер, прежде чем они закапризничают, потому что пижамная майка совсем не помогала моему D-размеру.
Как по сигналу, Джеймс начал пронзительно плакать, и его крик эхом разнёсся по большой комнате. Я подняла его и прижала к груди, поглаживая спинку, но крики не прекращались. Они только становились громче.
— Ты чистый. Ты сухой. Ты сытый, — прошептала я, перебирая в голове все логичные причины детского плача, и поморщилась, когда следующий крик взял такую высоту, что скрежет по стеклу показался бы симфонией. — Может, прогуляемся?
Лиам шёл рядом, повторяя мои шаги, пока я носила Джеймса на руках, похлопывала его по спине, напевала и обещала купить всё, кроме пони, лишь бы он хоть немного успокоился. Но он только вышел на пронзительный визг и упорно держался на этой ноте.
Через час я пообещала уже и пони.
Я пробовала всё — бутылочку, отрыжку, смену подгузника… всё, что только могла придумать, включая пение, которое, похоже, только усиливало его плач. Тревога заполняла каждую клеточку тела. А что если я не смогу его успокоить? А что, если он уже понял, что у меня ноль опыта с младенцами и просто не хочет иметь со мной дела? Если это будет продолжаться, я заплачу вместе с ним.
Лиам смотрел на меня тревожными глазами.
— Прости. Он часто так делает. Он становится очень громким. Мама обычно даёт ему поплакать… — он моргнул и отвёл взгляд, когда мы вернулись на кухню.
Это было первое упоминание о его матери с момента приезда Эллиот прошлой ночью.
— Всё в порядке, Лиам. Он просто малыш и не знает, как сказать, что его беспокоит. Не переживай, мы разберёмся. И говорить о маме тоже можно…
— Может, он голодный, — перебил он, потянувшись за бутылочкой. Он навалился на стойку, и, прежде чем я успела помочь, задел открытую коробку с Lucky Charms, опрокинув весь пакет. Яркие хлопья рассыпались по тёмному паркету радужной дугой.
Мысленно я прокляла компанию, выпускающую хлопья. Кто вообще проектирует эти коробки? Они не понимают, что их открывают дети? Неужели нельзя придумать что-то лучше, чем открытый пластиковый пакет, закреплённый крошечной картонной заслонкой?
— Прости! — воскликнул Лиам, и в его глазах заблестели слёзы.
— Всё нормально, — пообещала я, заставив себя улыбнуться, при этом продолжая укачивать Джеймса на бедре. Его плач достиг нового уровня мучительности, и моя голова разрывалась, пока он держал идеальную ноту для вызова мигрени.
Может, стоит позвонить Черри, обычной няне Джейми? Она наверняка знает, как его успокоить. Или, может, я просто сошла с ума. Убедить Эллиот, что я справлюсь с мальчишками, было одним делом, а реальность… это было всё равно что пить из пожарного шланга.
Здравствуй, ускоренный курс родительства.
Я услышала, как за моей спиной пикнула сигнализация при открытии входной двери, и чуть не расплакалась от облегчения, когда код ввели и раздражающий сигнал замолк. Эммерсон пришла. Никогда в жизни я не была так благодарна.
— Мы здесь! — крикнула я через плечо, услышав, как в коридоре со стороны входа идут двое. Может, Баш вернулся раньше?
Животик Джеймса дёрнулся, и прежде чем я успела понять, что происходит, его вырвало. Невероятное количество тёплой, липкой жидкости оказалось у меня на спине. Я застыла, боясь даже вдохнуть, пока он снова не срыгнул. Как в таком маленьком ребёнке могло поместиться столько еды?
О. Мой. Бог.
Он закончил своё шоу в стиле Изгоняющего дьявола, и я быстро оценила масштаб катастрофы. Мои волосы, спина, пол за мной — всё было забрызгано детской рвотой.
Лиам поморщился: — Фу.
— Фу, и правда, — согласилась я, отрывая от себя пухлого, уже улыбающегося малыша и держа его на вытянутых руках, чтобы осмотреть. Разумеется, на нём и на его маленьком комбинезоне не оказалось ни капли. И, к счастью, он перестал плакать.
— Наверное, ему было нехорошо, — сказала я Лиаму, прикидывая, как донести Джейми до гостиной, не оставив по дороге следов из блевотины. — Так рада, что ты здесь, потому что мне срочно нужен душ, — крикнула я Эмерсон.
Она точно умрёт со смеху, когда увидит меня.
— О. Мой. Бог, — ответил женский голос. И это явно была не Эм.
Я обернулась, и Джеймс снова изверг всё, что у него было, на этот раз прямо мне на грудь. Тёплая волна залила майку, пропитала встроенный топ-бюстгальтер и ткань насквозь.