По залу прокатилась волна перешёптываний.
Он натянул на меня футболку поверх блузки, аккуратно поправив и высвободив мои волосы из-под ворота. — Вот. Поняла?
Я медленно опустила руки, лишившись дара речи.
— Харпер, я влюблён в тебя.
— Ты и правда сказал это вчера?
Он коротко кивнул.
— Ну… выглядишь ты не слишком счастливым, — прошептала я.
— Я был чертовски счастлив до того момента, как проснулся и понял, что тебя рядом нет. Но я всё понимаю. Если тебе нужно, чтобы я гнался за тобой — вот он я. — Он широко раскинул руки. — Если тебе нужно убедиться, что я был с тобой не потому, что так было удобно, не из-за мальчиков и не по какой-то другой причине, которую ты придумала, ускользая из нашей постели этим утром, вот. Я. Здесь.
— Что ты творишь? — Я была почти уверена, что Эми Донахью уже достала телефон.
Он снова наклонился ко мне, обхватил ладонью мою щёку, заслоняя весь мир, оставляя только нас двоих.
— Я борюсь за тебя. И понимаю, что для тебя это новое понятие, поэтому ты можешь не узнавать его, но вот так оно и выглядит. Вчера говорила ты, теперь моя очередь.
Мои губы приоткрылись, сердце понеслось галопом.
— Я не идеален. Я совершаю ошибки и накосячил в нашей истории больше, чем достаточно. Но ты видела меня и в лучшем, и в худшем виде — и всё равно любила.
Я резко вдохнула, потому что это было правдой. Нокс мог сделать что угодно, но моё глупое сердце всё равно не перестало бы его любить.
— Ты всё ещё любишь меня, — сказал он. — Ты любишь меня с детства, и это не исчезнет только потому, что мы поссорились в возможно один из худших дней нашей жизни. Любовь не проходит оттого, что мы выместили злость друг на друге вместо того, чтобы разобраться вместе. Нельзя вот так просто уйти от такой истории, как у нас. Я знаю. Я сам пытался отрицать это годами. Но ты не сдаёшься от такого. То, что есть у нас, стоит борьбы. — Он опустился, чтобы мы смотрели друг другу прямо в глаза. — Так давай бороться.
— Нокс…
— Я всё испортил, когда сказал, что мы вместе только ради мальчишек. Я сказал это потому, что был взбешён… и чтобы дать тебе свободу. Мальчишки никогда не были причиной, почему мы вместе. Они были лишь отговоркой, потому что я слишком боялся потерять тебя, чтобы хоть раз рискнуть и попытаться по-настоящему быть с тобой.
— Я всё испортил, когда ушёл после ссоры, — продолжал он. — Потому что дал тебе шанс усомниться… в нас. Дал тебе возможность сбежать, и, чёрт возьми, ты её использовала.
Я дёрнулась от его слов, но его прикосновение оставалось мягким.
— Я всё испортил, когда не пошёл за тобой той ночью. Когда не притащил тебя обратно в наш дом, чтобы мы всё обсудили.
— Но худшая ошибка в моей жизни была в том, что я не сказал Райкеру засунуть его список себе в задницу в ту ночь, когда впервые тебя поцеловал. Уже тогда я знал, что ты единственная женщина, которую я когда-либо захочу… которую я когда-либо полюблю. И да, Харпер, именно полюблю. Может, тогда я ещё не понимал, что это, или боялся признаться себе, но теперь я знаю. И я доверяю тебе эти слова так же, как ты доверила мне свои.
Я прикусила нижнюю губу, чтобы она не задрожала.
— Я не могу обещать, что всегда буду рядом, когда ты будешь нуждаться во мне, — его голос упал до шёпота. — Но обещаю, что где бы я ни был, я всегда буду твоим.
Прежде чем я успела ответить, он встал и вынул из кармана нож, обернувшись к стене в одном плавном движении.
Эмерсон уставилась на него во все глаза, пока его рука двигалась быстро и уверенно.
Я не могла ни думать, ни дышать. Только смотреть на него снизу вверх, пока моё сердце колотилось безумным ритмом, который всегда принадлежал только ему.
Когда он отступил, на стене, прямо в центре, чтобы все видели, красовалась его надпись: НОКС ЛЮБИТ ХАРПЕР.
Зрение поплыло, когда он опустился передо мной на одно колено. Он достал из кармана кольцо своей бабушки — моё кольцо.
— Нокс, — прошептала я.
— В прошлый раз я надел это кольцо на твой палец, потому что боялся. Боялся, что мы потеряем мальчишек. Боялся, что их разлучат. Боялся, что ты уйдёшь из моего дома и никогда не вернёшься, если у меня не будет причины удержать тебя.
Он поднял кольцо к моей левой руке, скользнув им по кончику безымянного пальца.
— Но теперь я не боюсь. Худшее с нами уже случилось — и мы всё равно устояли. Мы с тобой прошли через всё. Этот город сгорел дотла, а мы выстроили его заново и стали только сильнее. И так будет всегда. Теперь я хочу надеть это кольцо потому, что уверен: в мире нет никого, кто смог бы любить тебя так, как я. И я готов провести всю свою жизнь, доказывая это. Борись вместе со мной, Харпер. Выйди за меня. — Его улыбка лишила меня дыхания. — Снова. Давай сделаем это ради правильных причин.
В его глазах не было ни тени сомнений. Ни нервозности. Ни дрожащих пальцев.
Этот мужчина точно знал, чего хотел. И это была я.
Я наклонилась и поцеловала его, вкладывая в поцелуй всё, что чувствовала, пока вокруг нас взорвались аплодисменты и крики в закусочной.
— Это «да»? — спросил он у моих губ.
— Это «да», Ноксвилл.
Настоящее, горячее «да». Да — борьбе и усилиям. Да — любви и потерям, когда они придут.
Он улыбнулся и надел кольцо до конца.
Эпилог
Харпер
Четыре года спустя
— С днём рождения тебя! — дружно допели мы, столпившись вокруг деревянного стола в парке.
— Загадывай желание! — возбуждённо крикнул Лиам.
Джеймс наклонился и сдул пять свечей.
Мы зааплодировали, а он откинулся на скамейку, сияя от похвалы. Нолан тут же принялся вытаскивать ещё дымящиеся свечи, пока десяток нетерпеливых дошколят наперебой требовали торт.
— Трудно поверить, что он в следующем месяце идёт в подготовительный класс, — сказал Нокс, обняв меня сзади и положив голову мне на плечо.
— Правда? — я прижалась к нему. — Кажется, будто он только вчера пришёл на своё первое занятие в детском саду.
Нокс фыркнул. — А для меня он всё ещё маленький комочек, готовый блевануть мне на спину.
— Он больше так не делает, — закатила я глаза.
— Слава богу. С такой привычкой он бы дам не впечатлил. — Он кивнул в сторону Лиама, который раздавал куски торта. — Вот этот будет сердцеедом. Уже понял, что путь к сердцу женщины лежит через выпечку.
Я сместилась на уставших ногах, и руки Нокса скользнули вниз по моей талии к животу.
— Почему бы тебе не присесть ненадолго?
— Минутка отдыха — именно то, что привело меня сюда семь месяцев назад. — Мы даже не планировали, ведь Айви был всего год.