— Не хотела пугать. Это бы всё равно ничего не изменило. Зато так ты мог относиться ко мне как обычно, а не разводить лишнюю панику.
— Лишнюю панику? Да я бы… Я бы…
— Прожил эти дни иначе? Мне такое не нужно.
Голос сестры отдавал спокойной грустью. Когда аккуратная ладонь приземлилась на его голову, ласково поглаживая растрёпанные волосы, Максим больше не мог сдерживать подступившие к горлу слёзы. Даша усмехнулась.
— Я хотела чувствовать себя здоровой рядом с тобой. И я чувствовала. Остальное не имеет значения.
— Эгоистка, — пробубнил парень, пряча лицо в складках больничного одеяла. — Самая настоящая эгоистка.
— Пусть так, — рассмеялась сестра.
Тонкие хрупкие пальцы скользили между прядями, приятно и легко царапая кожу ногтями. Максу хотелось выть в голос, кричать и бросаться вещами, но какой толк? Врачи дали Даше полгода. Она грозилась прожить ещё несколько лет.
Чаша весов же склонилась в сторону первых.
***
Иногда Белицкого переполняли сомнения. То, как быстро его жизнь снова наполнялась красками, пугало парня до одури. Казалось, будто ещё чуть-чуть — и красивая сказка лопнет, словно мыльный пузырь, наткнувшись на остриё реальности. Он не был готов потерять всё ещё раз, пережить те страшные моменты отчаяния и упасть на дно без перспективы обрести крылья. Слишком живой оставалась память о похоронах. Слишком много страхов пряталось в его наспех склеенном сердце.
Временами, когда Макс по каким-либо причинам оставался один в квартире, его накрывало леденящей волной паники. В звенящей тишине вдруг снова слышался голос сестры, шепчущий последние слова, что она сказала перед уходом:
«Просто будь счастлив».
Он старался. Больше, чем планировал, но оттого не менее решительно и упрямо старался научиться жить без неё. Улыбаться, наслаждаться каждым приходящим днём и смотреть вперёд, не оглядываясь на былое. Но острый страх потерять свой новый хрупкий мир часто лишал Максима сна, заставляя всё крепче и крепче сжимать любимую в объятиях.
Олеся чувствовала нарастающее в нём напряжение. Её мягкая и нежная любовь становилась для Белицкого некой «подушкой безопасности», на которую он всякий раз приземлялся после очередного эпизода самокопания. Она спасала его. Так отвержено и бескорыстно, что в сердце Макса вновь зарождалась надежда. Ещё хрупкая, но достаточно сильная, чтобы выдержать новый поток бесконечных сомнений.
— Я никуда не исчезну, — шептала Леся, зарываясь носом в его волосы. — И никогда тебя не оставлю, слышишь? Наша судьба — быть вместе до самого конца. И я настроена следовать ей, что бы ни случилось.
И Максим верил ей. Задвигал страх на дальние полки чердака-подсознания, прятал, закидывая сверху всё большим количеством приятных воспоминаний. Продолжал жить. И тогда однажды…
***
— В твоей жизни обязательно появится настоящее счастье.
Голос Даши звучал тихо, но уверенно. Холодная рука с присущей сестре лаской гладила его по влажной щеке, время от времени стирая редкие слёзы. Макс молчал, не желая портить момент, и просто слушал, запоминая нежную интонацию произносимых слов.
— Жизнь — это не прямая дорога к счастью. Всякое случается. И порой на нашу долю выпадают непосильные, на первый взгляд, трудности. Но смысл в том, чтобы продолжать бороться. С обстоятельствами, с недругами, с собой — неважно. Если ты продолжаешь борьбу, у тебя остаётся шанс выйти из ситуации победителем. Никогда нельзя терять надежду. Ты меня понял, братец?
— Понял.
Они проговорили до утра, вспоминая прошлое и обсуждая грядущее будущее, пока Даша не уснула, попав наконец под действие препаратов. Максим вслушивался в её ровное дыхание и молился, впервые так горячо и отчаянно, чтобы завтра прийти и вновь утонуть в звуке родного голоса. И его молитвы были услышаны.
Всё же жизнь не настолько жестока, чтобы отказывать в искренних просьбах.
***
— У тебя снова эта складочка между бровей.
Олеся тихо рассмеялась и поцеловала его в лоб. Максим улыбнулся. Как же мало человеку нужно для счастья — щепотку тепла и родную душу рядом. От нежности девичьей кожи жгло ладони, а едва ощутимое дыхание приятно щекотало основание шеи. Он был готов лежать так вечность под шелест осенней листвы, чувствуя на щеках заглядывающий сквозь приоткрытую форточку прохладный ветер, и слушать, слушать, слушать каждое Её слово. С ночи и до утра. Каждую секунду своей жизни.