Лечебница встретила их гробовой тишиной, отчего Фирену стало слегка не по себе. Но старик уверенно повëл его в старое крыло здания, где сейчас было необычайное оживление. Повсюду носились медики с какими-то склянками и посудинами. Вдоль коридора тянулась чреда комнаток, в которых вместо дверей были старые, уже в который раз стираные занавески. Тут и там сидели люди, десятки людей. Больные… Они не кричали, не сквернословили, просто ждали своего часа.
— У них уже не осталось сил бороться, мальчик, — напомнил о себе лекарь. – Им уже всë равно, но в глубине души каждый верит в чудо. Бабки молятся о спасении, пытаясь выпросить ещë хоть немного жизни у неба. Это – страдания, Фирен. В их глазах отчаяние и страх… они нуждаются в тебе.
— У меня нет права на ошибку, — жëстко ответил ученик, оглядывая всех. – Учитель не простит, они не простят, и я сам… себе не прощу этого.
Ему было сложно дышать и говорить, глядя на эту картину. Он уже подумывал уйти, но не смог: в углу сидела девочка. Еë слëзы падали на потрëпанную книжечку, страницы которой она поглаживала ладошками. Фирен медленно подошел к ней и присел на корточки. Шмыгнув носом, она подняла на него свои огромные карие глаза.
— Ты кто? – спросила девочка, закрыв книгу.
— Алхимик… почему ты плачешь? – мальчик уже был готов услышать жалостливый ответ.
— Я скоро умру, — тихо ответила малышка, — так и не прочитав эти истории.
— А что в них такого? – удивился адепт, взглянув на старенький фолиант.
— Не знаю, но мама мне перед смертью сказала, что эти истории надо прочесть обязательно. А я не умею читать… и недолго мне осталось.
Возможно, они бы и разговаривали дальше, но к девочке подошла какая-то пожилая женщина.
— Рея, вот ты где… тебя повсюду ищет сестра Мирра, пора пить настойку.
— Уже иду, Нарая. Пока, алхимик.
После увиденного Фирен твëрдо решил любой ценой попытаться помочь этим людям и уже поднялся с пола, чтобы последовать домой и продолжить работу. Взгляд его случайно упал на книгу, которую несла девочка. На песочного цвета обложке было неровно выведено название – «Причина жить».
Глава 34.
— Дедушка!
Ариенна вихрем ворвалась в небольшую комнатку, которая служила палатой еë родственнику. Старик лежал на кровати, не совсем понимая, что происходит. Он добродушно приобнял внучку, безуспешно пытаясь скрыть слëзы счастья, ведь он думал, что никогда больше еë не увидит.
— Дочка моя, — голос его был слаб, но в нëм слышались нотки радости.
— Как ты? Как твоë здоровье? – обеспокоенно спросила она.
— Всë нормально… здешние лекари быстро поставят на ноги, ещë пойдëм с тобой стрелять…
Старец запнулся, ибо наконец-то смог разглядеть, что в комнатке помимо его и внучки есть ещë кто-то. Неизвестный стоял у двери, и был виден лишь его силуэт во тьме. Дед чувствовал, что это был не Дарел и не кто-то из целителей.
— Кто ты? – спросил он, обращаясь к незнакомцу и всматриваясь во мрак. Девушка замолчала, не зная, что говорить и как представить своего спутника. На мгновение повисла тишина.
— Кэрфен. Алхимик, — хриплым голосом ответил парень, выходя на свет.
Старик отметил про себя, что посетителя нельзя было назвать доброжелательным и многословным. Но ему понравилось, что алхимик этот не спешил падать на колени перед ним. Деду хватило одного взгляда в глаза этого юноши, чтобы понять, зачем он пришëл. «Защищает Ариенну, видит же, что она слаба».
— Это ты мою внучку подобрал на бездорожье и отвëз сюда?
— Да, я.
Больше вопросов старик не задавал, решив, что знает достаточно о парне. Лекарь не вмешивался в их разговор, он даже практически не слышал того, о чëм девушка шепчет дедушке. Ему было практически всë равно, о чëм идëт речь. Кэрфен чувствовал себя лишним, поэтому, невнятно что-то пробормотав, вроде "я подожду в коридоре", парень вышел из комнатки.
***
Фирен с самого утра трудился над созданием лекарства. Перекинувшись несколькими словами вчера с той маленькой девочкой и увидев больных, мальчик понял, какая ответственность лежит на его плечах. У него были все необходимые ингредиенты, а лекарь князя позаботился так же и о наличии необходимого оборудования. Его же помощи ученик алхимика не принял, ибо расценивал это своего рода как предательство.
Из записок Кэрфена стало ясно, что приготовить основное зелье не проблема, сложнее было довести его до готовности, поочередно и своевременно добавляя необходимые эссенции. В общем, приготовление лекарства занимало три дня. Если же испортить основу, добавить что-то не то, нужно начинать всë сначала. Потерять столько времени и ингредиентов Фирен не мог, а значит, всë надо сделать верно, и сделать это с первого раза. Он часто вспоминал своего наставника, и это было для него своеобразной поддержкой. Алхимик являлся для мальчика тем, на кого стоило равняться не только в науке, но и в жизни. Кэрфен заменил ему семью. Адепту очень хотелось быть похожим на него. Он желал также, как и учитель, понимать, нет, чувствовать алхимию, владеть мечом, разбираться в чудовищах.
Но больше всего мальчику хотелось быть таким же спокойным, умным, добрым, как и лекарь. Ему было всë равно, что большинство их знакомых считали Кэрфена человеком с огромным самомнением и эгоизмом. "У каждого своя голова на плечах, которая рождает мысли хозяину под стать", — это и думал Фирен о тех, кто говорили гадости в адрес его учителя. Где бы не витали мысли мальчика, телом он был в лаборатории, весь втянут в процесс приготовления лекарства. Первичную жидкость подмастерье получил за час, смешав алхимический дистиллят, царскую водку и порошок корня гинации. Это он мог сделать и с закрытыми глазами. Когда в ход уже пошло использование реторт и перегонного куба, адепт выбросил из головы все мысли кроме одной, а именно "сделать лекарство".
***
— Здравствуйте, Рефон! У меня послание от нашего князя.
В главный зал брошенной крепости вошëл стражник, застав главного лекаря за подписыванием какого-то пергамента.
— Докладывайте, — разрешил старик, даже не отрываясь от своего дела. Рядом с его свертком гонец положил конверт, запечатанный княжеской печатью.