— Разрешишь нам поваляться в вашей постели, — пропыхтел Петька.
— Ладно, только не драться за жизненное пространство. Где мама?
— На кухне, — ответила Маша. — Готовит что-то обалденно вкусное. М-м-м…
— Ладно, — сказал Гоша, вставая. — Валяйтесь, пока я умываюсь. Но потом — бегом в ванную физиономии отмывать. Ясно?
— Ясно, — ответили дети хором, барахтаясь в постели.
Гоша сделал два шага по направлению к ванной, когда из-под одеяла высунулась лохматая Петькина голова:
— Пап, а от чего ее нужно отмывать-то — физиономию? Вчера вечером же мылись.
Гоша погрозил пальцем, и голова спряталась под одеяло. Гоша умылся, оделся, выгнал детей из постели, отправился на кухню, откуда пахло чем-то вкусным, подошел к Вале сзади, обнял. Она повернулась, обхватила его шею руками.
— Дура я была, — сказала через минуту. — Что ушла от тебя.
— Угу, — промычал Гоша, жуя только что стащенный кусок колбасы. — Я тоже дурак был, что отпустил тебя.
— Не хватай со стола! — закричала Валя, — Мало мне этих архаровцев, так еще и ты! Ну вот. Губы хоть вытри, чудо! А то целоваться лезешь.
Потом они ели яичницу с колбасой, пили чай, потом отправили детей в детскую застилать постели и наводить порядок.
— Валя, — сказал Гоша. — Надо выбираться отсюда.
Валя села на табурет, сложила руки на коленях.
— Да? Ты думаешь — надо?
— А ты думаешь — здесь остаться?
— Я не знаю. Хорошо, конечно, получить уже готовых детей, не надо рожать в муках, не надо стирать пеленки и кормить грудью, много чего не надо. Но, с другой стороны, мы не учили их ходить, мы не слышали, как они произнесли первые слова, мы не учили их читать… Петька плохо читает, но ему же еще пяти нет… А Машка умница, таких поискать. И ты заметил, дети у нас красивые? Машка вон… Глазищи какие — синие-синие… С одной стороны, жизнь здесь… непонятная какая-то. Откуда продукты в холодильнике? В шкафчиках крупы разные, сахар, мука. Тут же людей нету. Откуда это все? Из разворованного универсама? Что-то мне подсказывает, что нет. Будто это здесь само собой появляется. А с другой стороны… — Она махнула рукой, замолчала.
— Ну так что? Будем выбираться или нет? — в упор спросил Гоша.
— Не знаю я! — Она отвернулась. — Может, погодим еще?
— Валя, милая моя, надо выбираться. Там надо жить, а не тут. Там жизнь, понимаешь?
— Да все я понимаю, — вяло сказала Валя. — Только боюсь.
— Чего?!
— Того. Жизни боюсь. Вот вернемся мы… Погоди, а дети что же? Здесь оставим?!
— Почему же здесь? С собой возьмем.
— Так ведь там, за кварталом, их нету! Понимаешь, там их нету! Они только здесь! Нам придется их бросить здесь. Ты способен их бросить?
— Черт! — сказал Гоша, стукнул себя кулаком по колену.
Дети прибежали из детской, отрапортовали, что все в полном порядке, включили телевизор.
— С собой возьмем! — с силой сказал Гоша. — Мало ли кого там, за кварталом, нету. Нету, так будут!
— Там их еще родить надо! А тут — вот они! Я не договорила тогда, чего боюсь. Того и боюсь, что вернемся мы, и у нас опять все пойдет наперекосяк, и никаких детей не будет…
— Знаешь что? Все будет хорошо, я тебе обещаю. Поженимся…
— Что? Что ты сказал?
— А то ты не слышала? Я сказал — поженимся.
— Гоша…
— Ну что ты, что ты! Конечно, поженимся. Я ведь тебя люблю. И ты меня тоже. Как вернемся, так сразу и подадим заявление. Железно! Да не плачь ты. Я тут кое-что понял. Ты — та женщина, которая предназначена для меня. А я — для тебя. Этот квартал нам это ясно показал. Не так ли?
— Да. Так.
— Ну вот. Короче — выбираемся. Детей берем с собой, там видно будет. В конце концов, их и здесь быть не должно, а они есть. Смекаешь? Ну вот, то-то и оно. Собираемся!
Он вышел в комнату, хлопнул три раза в ладоши, сказал:
— Подъем! Отряд, в дорогу собирайсь! Дети с готовностью вскочили, загалдели, засуетились.
— Оружие возьмем? — тихо спросила Валя.
— Думаю, пистолетов будет достаточно, — так же тихо ответил Гоша. — На всякий случай.
— Нет-нет, Петя! — Валя покачала головой, увидев, что он надевает грязную уличную куртку. — Другую надень, чистую.
— А мы что, в гости идем?! — встрепенулся Петька.
— Почти, — улыбнулась Валя.
— Как это почти? — закричали дети хором.
— А вот так, — Валя потрепала их по головам. — Много будете знать — скоро состаритесь.
— Сюрприз?! — ахнули дети.
— Да.
— Ура! Ура! Мам, а тогда мне и штаны надо чистые? Ура!
— Сюрприз! А мне юбку новую можно надеть? Ура!
Дети носились, шумели, одевались, переодевались. Гоша с улыбкой наблюдал за ними, а в душу закрался холодок — а правильно ли они делают? Вздор! Конечно же, правильно! И не думать об этом! Не жить же им в этом виртуальном мире? Он видел, что Валя думает о том же, у нее это было написано на лице.
— Глупости, — сказал он вслух. — Не думай об этом.
Валя покосилась на него, кивнула.
Наконец все оделись, вышли, спустились на лифте. Гоша отметил про себя, что лифт чистый, даже стены не исписаны, и работает тихо, не то что в его доме — заплеванный, загаженный, изрисованный неприличными надписями… Во дворе на скамеечке сидела старушка в старомодном пальто, вокруг нее прыгала и заливалась веселым лаем собачка, старушка смотрела на собачку счастливыми глазами. Невдалеке, на другой скамейке, сидели молодые люди, он и она, и взахлеб целовались. По дорожке прогуливалась пожилая чета, она держала его под руку, а ее голова покоилась у него на плече…
Дети затеяли веселую игру, бегали вокруг Вали и Гоши, догоняли друг друга. Гоша остановился, кивнул в сторону людей, сказал:
— Гляди. Они счастливы тут.
— Да, — отозвалась Валя. — А мы? Почему мы уходим?
— Я знаю почему, — твердо сказал Гоша. — Да тише вы, сорванцы! Валя, надо уйти отсюда. Непременно. Мы ведь можем быть счастливы и там.
— Да, — сказала Валя и шмыгнула носом. — Да, ты прав. Пойдем.
Они медленно двинулись к магазину, прошли чисто выметенный двор, подошли к двери, оглянулись.
— Я только одного не понимаю, — сказал Гоша. — Зачем мне нужен был весь этот арсенал? — Он похлопал себя по животу, где у него под курткой за пояс был заткнут пистолет.
— Ты шел сюда с этим арсеналом, — сказала Валя, трогая свой пистолет через куртку. — На всякий случай.
— На всякий случай, — повторил Гоша. — А детей учил быть разведчиками для чего?
— Ну, это же только игра.
— Игра… Ну ладно. Вперед?
Они зашли в магазин, Гоша велел детям угомониться. Он подошел к окну, спрыгнул на землю, протянул руки, взял Петьку, поставил рядом с собой, потянулся за Машей, поставил и ее. И тут Валя страшно закричала.
— Что? Что? — переполошился Гоша, оглядываясь. Детей не было. — Где? Петя, Маша, вы где?!
Он принялся шарить руками вокруг себя, думая, что дети просто стали невидимыми. У Вали подкосились ноги, и она села на пол.
— Петя! Маша! — звал Гоша.
— Не зови, — сказала Валя севшим голосом. — Их нет.
— Как нет? Куда же они делись?
— Их здесь нет просто потому, что они еще не родились.
— Не родились. — Гоша покивал, сел рядом с ней.
Они просидели так довольно долго, глядя в одну точку. Валя часто вытирала глаза платочком, иногда начинала плакать в голос, Гоша утешал ее как мог, однако у него самого наворачивались слезы. Наконец Валя тряхнула головой и сказала:
— Я рожу тебе Машу и Петьку!
Гоша обнял ее, прижал к себе. Немного погодя они перелезли через забор и с удивлением увидели, что Город ожил. По дорогам ездили машины, по тротуарам ходили пешеходы, магазины в домах напротив были открыты.
— Ну-ну, — сказал Гоша.
Валя достала из кармана брикет кинзилита, посмотрела на него и зашвырнула за стену.