Нёрсин не заметил остроту. Его слишком волновали собственные переживания.
- В Чадоле, я был в Чадоле! Вы говорили о Чиполе, но это ошибка распространённая, это разные города. Чиполь - порт, а Чадоль - колдун... то есть... там живёт тот колдун, о котором вы не пожелали рассказывать мне.
- Что он несёт? - тихо уточнил юноша, склонившись к уху товарища. Тот пожал плечами.
- Опубликуйте статью! - жарко воскликнул Нёрсин, сжимая пальцы газетчика меж вспотевших ладоней. - Он существует. На моих глазах он заставил исчезнуть дом, а меч превратился в змею, когда я отбивался от рук мертвецов...
Здесь уже и ему почудилось неладное. Нёрсин огляделся. Прохожие, гулявшие по набережной, останавливались чуть поодаль и прислушивались; он осознал, что в возбуждении своём почти кричал, привлекая ненужное внимание. Нёрсин перевёл взгляд на лица газетчиков и, к ужасу своему, увидел в их глазах непонимание и жалость.
- Идёмте, - Нёрсин потянул юношей на себя, пытаясь оттащить их подальше от людного места. Но внезапно один из них вырвался, а второй толкнул Нёрсина в грудь. - Вы не понимаете! Я действительно был там! Я сделал то, что вы собирались. Я хочу подарить эту историю вам, мне она не нужна...
- Нам тоже ничего от тебя не нужно! - звенящим голосом выкрикнул юноша с рыжеватыми бакенбардами.
- Псих несчастный, - прибавил второй.
Нёрсин чуть не заплакал от такой несправедливости.
- Почему вы так обращаетесь со мной? Что я вам сделал? Вы злитесь, что я, а не вы, первым встретился с колдуном лицом к лицу? Мне не нужно славы, я хотел лишь посмотреть на колдовство, посмотреть на колдовство, посмотреть... Я могу отвести вас к нему, показать, где он живёт.
- Кто - он?! О ком ты ведёшь речь, полоумный? Я не знаю никакого колдуна. Почему ты прицепился к нам?!
- Как?.. Как - не знаешь? - Нёрсин затравленно огляделся. - Подожди. Ты не помнишь, кто я? Три недели назад или около того мы встретились на этом самом месте. Я кормил рыбок. Вы говорили о колдуне из Чиполя... но он из Чадоля, это распространённая ошибка, Чиполь - порт...
- О-о-о, он, кажется, пошёл по второму кругу, - застонал газетчик.
- Валим отсюда, - согласно кивнул его компаньон. И, увидев, что Нёрсин пытается приблизиться, угрожающе занёс руку. - Не смей, блаженный. Не знаю, в каком аду ты побывал за последние три недели и с каким дьяволом обсуждал колдовство, но я не знаю тебя и никогда прежде не видел. Оставь нас в покое! Ищи других идиотов, которые захотят слушать твои байки. Пошёл прочь!
В смятении и страхе Нёрсин бросился бежать. Голова у него разболелась и как будто наполнилась воздухом, давящим на череп изнутри. Дышать стало тяжело; колени дрожали, отчего бег выходил нелепый и сбивчивый.
Теряя на ходу остатки благородного достоинства, он рухнул на прилавок книжного ларька.
- Что вам известно о Чадоль? - рявкнул он, обрызгав продавца слюной. Тот, брезгливо отёршись, покачал головой. - Карту! Дайте карту, сейчас же!
- Карту какой страны?
- Этой!!!
- Двенадцать монет, - пробормотал продавец. И прибавил в спину: - Псих...
Минутой позже Нёрсин рыдал в закоулке меж домов, обвивая руками пожарный столб. Город Чадоль отсутствовал на карте; на его месте значились лишь Гарпиевы Озёра. Не было перекрёстка, на котором Нёрсин свернул к Чадолю; три пути вели от развязки: на север, на юг и на восток. Удостоверившись в этом, он скомкал и вышвырнул карту, а сам, кусая до боли губы, побрёл к дому, попутно хватая прохожих за руки и умоляя прекратить издевательства. В каждом лице ему виделись черты Иситлаля, кривящиеся в насмешливой улыбке. Нёрсин падал на колени и простирал к нему руки. Его поднимали, бережно отряхивали - или, наоборот, отталкивали; но он не видел озабоченных, испуганных, презрительно кривящихся лиц, лишь одно - его, Иситлаля, лицо.
- Хватит, хватит... - бормотал он, когда сил умолять не осталось. Его мотало по улице, будто пьяного; в дороге он потерял шляпу и подошву одного из сапог. Распахнутое пальто промокло на сыром ветру. Пояс, вырвавшись на свободу, хлестал Нёрсина по щекам, а он вяло отмахивался и вскрикивал только:
- Змеи! Уберите змей!
Возле врат дома он упал, плача и зовя по имени давно покойную мать.
Его внесли внутрь, и домашний врач внимательно осмотрел его.
- Физически он здоров, - заключил он. - Но, кажется, пережил нервный срыв... В таких случаях мы советуем проводить больше времени на свежем воздухе. Поездка на курорт, возможно, излечит его недуг.
Услышав эти слова, Нёрсин зашёлся в дьявольском хохоте. Он не мог остановиться, смеясь всё громче; слёзы выступили на его глазах, и воздуха уже не хватало, но он хохотал и хохотал, словно бы врач сообщил ему лучшую на свете шутку.