— Ну, что ж, это превосходно! Мне очень интересно будет познакомиться с молодой леди Танкред. Мы с Тристрамом ведь такие друзья! Нужно написать ему, как меня обрадовало это известие — вы знаете, где он сейчас находится?
— Кажется, в Лондоне. Так вы действительно хотите приехать и не боитесь, что будете скучать? Это очень мило с вашей стороны! — говорила леди Этельрида своим ровным голосом, в то время как в голове у нее проносились мысли: «Однако она храбрая, или у нее есть какой-нибудь план… во всяком случае, я уже не могу помешать ее приезду и, может быть, это даже к лучшему… Но необходимо будет предупредить Тристрама, такие сюрпризы всегда неприятны».
Потрещав еще некоторое время о том, как будут счастливы «наша милая леди Танкред», приобретая молодую невестку, а «милый Танкред» — жену, леди Хайфорд наконец уехала. Тогда Этельрида села и написала своему кузену записку. Она сообщала ему, поскольку не увидит его до отъезда в деревню, а список приглашенных на ноябрьскую охоту уже составлен, что если он пожелает, чтобы она пригласила еще кого-нибудь для его молодой жены, то она может это сделать. Затем она прибавила, что сегодня у них завтракали несколько их общих знакомых и между ними Лаура Хайфорд, которая тоже собирается приехать на охоту и просила передать ему ее поздравления и пожелания счастья.
Леди Этельрида нисколько не обольщалась искренностью пожеланий, но не могла не передать их. Когда она кончила письмо, в ее комнату вошел герцог и стал греться у камина.
— Эта женщина — просто злая кошка, Этельрида, — сказал он без всяких предисловий. Отец с дочерью так хорошо понимали друг друга, что часто начинали разговор как будто с середины фразы, поэтому посторонние не всегда могли понять, о чем речь.
— Да, кажется, папа. Я только что написала Тристраму, что она непременно хочет приехать на охоту. Но она ведь ничего особенного не может сделать, а для них, пожалуй, лучше сразу от нее отделаться. В нашем доме она, во всяком случае, будет вежлива с молодой леди Танкред.
Герцог присвистнул.
— У нас будет, однако, интересный прием. Сегодня тебе, пожалуй, следовало бы завезти наши карточки графине Шульской, да кстати и одну мою — ее дяде. Нам придется, по-видимому, залпом глотнуть их всех!
— А мне, папа, знаете ли, нравится мистер Маркрут, — сказала Этельрида. — Я с ним тогда вечером говорила в первый раз, и, по-моему, он очень умен… Мы, собственно, не должны питать против него предубеждение только потому, что он иностранец и из Сити. Я его тоже пригласила на второе ноября — вы ничего не имеете против? Сегодня пошлю ему записку. На этом приглашении особенно настаивал Тристрам.
— В таком случае нам остается только примириться, дитя мое, и ты, пожалуй, права — в наши дни не приходится иметь предрассудки.
И, погладив свою дочь по гладко причесанным волосам, герцог вышел из комнаты. А леди Этельрида приказала заложить герцогскую карету и отправилась на Парк-лейн. Там она передала своему лакею визитные карточки, чтобы он снес их в дом, и уже собралась уехать, когда из двери вышел Френсис Маркрут.
Все лицо его вдруг осветилось — он как будто помолодел. Подойдя к карете, он сказал через стекло леди Этельриде:
— Здравствуйте, к сожалению, моя племянница уехала сегодня утром в Париж, но я счастлив, что это дало мне случай увидеть вас.
— Я послала вам записку, мистер Маркрут, с приглашением на охоту, на второе ноября, — промолвила леди Этельрида. — Тристрам говорил, что они с женой к тому времени вернутся из свадебного путешествия.
— Я очень рад, и моя племянница будет польщена вашим вниманием.
Они обменялись еще несколькими любезностями и в заключение финансист сказал:
— Я взял на себя смелость заказать новый переплет для той книги, о которой мы с вами говорили. Старый переплет был так изорван, что я не решился послать вам книгу в таком состоянии. Не думайте, что я забыл; надеюсь, вы примете ее?
— Я думала, что вы хотите только одолжить мне книгу, так как все издание распродано и я не могу купить ее. Мне жаль, что я доставила вам столько хлопот, — голос леди Этельриды звучал несколько суховато. — Привезите ее с собой на охоту. Интересно будет прочесть, но вы не должны дарить мне ее.
И она, милостиво улыбнувшись, распрощалась с Маркрутом и уехала, а он, идя по улице, думал: «Мне нравится ее гордость, но все же она должна будет принять книгу… и многие другие вещи тоже».
Тем временем Зара Шульская находилась в Борнмауте. Она выехала из дому рано утром, чтобы иметь возможность осмотреть дом доктора и окрестности. Сам доктор показался ей умным и добрым, а его жена милой и сердечной. Казалось, трудно было представить себе лучшие условия для Мирко. Маленькой дочери доктора не было дома, она гостила у бабушки, но ее родители утверждали, что Агата будет рада иметь товарищем мальчика. Словом, все условия подходили, и Зара, переночевав, возвратилась на следующий день в Лондон, протелеграфировав Мимо, чтобы он встретил ее на станции.