— Я готова, — ответила Зара, и они отправились.
По дороге он говорил ей, что проезжал сегодня верхом мимо их дома и старался угадать, где ее окно. Затем спросил, любит ли она ездить верхом, на что Зара ответила, что не садилась в седло уже десять лет, но в детстве очень любила ездить.
— Я вам достану хорошо объезженную лошадь, — сказал Тристрам, радуясь, что она хоть на этот раз не оборвала его, — и научу вас ездить, когда мы будем жить в Рейтсе. Вы не против?
Но Зара не успела ответить, потому что они как раз подъехали к дому его матери.
Когда Михельгом, открыв дверь, увидел Тристрама с его невестой, лицо его просияло. Тристрам, обращаясь к нему, весело провозгласил:
— Михельгом, это будущая леди Танкред! — и, обращаясь к Заре, продолжал: — Михельгом — мой старинный друг, Зара. Мы с ним когда-то вместе браконьерствовали, когда я приезжал домой из Итона.
И так как Михельгом был только слуга и, следовательно, не знал об ее унижении, Зара позволила себе приветливо улыбнуться, когда старый слуга сказал:
— Я позволю себе пожелать счастья вашей светлости и его светлости тоже и, смею сказать, с таким джентльменом вы, ваша светлость, непременно обретете счастье.
Тристрам отозвался какой-то веселой шуткой, и они с Зарой стали подниматься вверх по лестнице.
Леди Танкред не имела ни малейшего желания расспрашивать своих дочерей, когда они вернулись с обеда у Maркрута. Она даже не видела их в тот вечер, а когда на другое утро они бросились к ней и стали, перебивая друг друга, описывать красоту и странную манеру держать себя их будущей невестки, тотчас же остановила их.
— Пожалуйста, милые дети, ничего мне не рассказывайте, — сказала она, — я хочу судить о ней сама, не будучи предубежденной.
Но леди Кольтсхерст не так легко было остановить. Она приехала рано утром специально для того, чтобы изложить свой взгляд на будущую родственницу.
— Я боюсь, что вы не одобрите выбор Тристрама, — заявила она. — Что касается меня, то я должна признаться, что мне эта особа совсем не понравилась. Она так принимала нас, как будто оказывала нам честь! И, во всяком случае, она не из тех женщин, которые могут дать семейное счастье.
— Пожалуйста, Юлия, не рассказывайте мне больше ничего, — протестовала леди Танкред. — Я вполне доверяю своему сыну и хотела бы принять его будущую жену сердечно и приветливо.
— В таком случае ваши усилия будут напрасны, Джен, — заявила леди Кольтсхерст. — Она держится слишком надменно и за весь вечер никого из нас не удостоила своей любезностью. И затем у нее слишком яркая наружность для леди.
— Но она же не виновата, что красива, — сказала леди Танкред, — и я уверена, она мне очень понравится, судя по тому, что мне о ней говорили девочки. А пока не станем говорить о ней. С вашей стороны было очень мило навестить меня. Я чувствую себя сегодня значительно лучше.
— В таком случае я сейчас же уезжаю, — обиженным тоном отозвалась леди Кольтсхерст. Она была раздосадована таким приемом и возмущалась неблагодарностью родственников, которые не хотели принять во внимание ее доброжелательных советов. И, усевшись в свой автомобиль, она укатила, к счастью, не встретившись с Тристрамом и его невестой.
Однако впечатление от ее слов осталось у леди Танкред, хотя она и старалась забыть их.
Сердце Зары усиленно билось, когда она поднималась вверх, и настроение у нее было чрезвычайно воинственное. Френсис нарочно оставил ее в полном неведении относительно английских обычаев. Он понимал, что если скажет ей, что со стороны Тристрама это брак по любви, а не по расчету, то она из чувства чести никогда не согласится на него. Поэтому, взвесив все за и против, он решил не раскрывать Заре истинные мотивы, руководившие Тристрамом, а чтобы это не выяснилось до свадьбы, держать их как можно дальше друг от друга. Маркрут рассчитывал при этом, что Зара, как и всякая другая на ее месте, не устоит против любви Тристрама, в конце концов, оценит его и будет счастлива.
Но поскольку Зара не знала всего этого, она вошла в гостиную своей свекрови с высокомерным видом и враждебным чувством в сердце. Ее представление о свекровях заключалось в том, что они постоянно вмешиваются в дела своих сыновей и держат их под башмаком, что они корыстны и стараются устроить браки своих сыновей таким образом, чтобы они были выгодны всей семье. Дядя Френсис, конечно, тоже устроил все с этой леди Танкред, следовательно, не надо будет играть ту комедию, которую приходилось играть с остальными родственниками. Поэтому Зара решила, что будет с матерью Тристрама совершенно откровенна, и если та сделает хоть намек о продолжении рода Танкредов, она прямо скажет ей, чтобы они на это не рассчитывали.