— Здоровье моего брата гораздо для меня важнее, чем приготовления к свадьбе.
Мирко находился наверху в своей комнате и играл с сиделкой. Его не предупредили о приходе сестры, но он как будто почувствовал его, и когда раздались ее шаги на лестнице, стал возбужденно кричать:
— Я пойду… я пойду к ней навстречу! Это Шеризетта!
И Зара, опасаясь, чтобы он действительно не выскочил из теплой комнаты в холодный коридор, поспешила прибавить шагу.
При виде страстной радости, с которой встретил ее Мирко, у Зары больно сжалось сердце. У него не было изможденного вида, но он почему-то казался меньше, и на щеках его горели два красных пятна.
Зара посадила мальчика к себе на колени и стала ласкать и целовать его, а он рассматривал ее новые украшения и любовался ею. Затем она уложила Мирко в постель и пела ему старую чешскую песню, пока он не заснул.
Весь следующий день они провели вместе, играли в игры, в загадки, а когда стемнело, Мирко непременно захотел сыграть Заре на скрипке. Он играл целый час, терзая сердце сестры жалобными мелодиями и, в конце концов, сыграл новую вещь, которой Зара не знала, причем так вдохновился, что его маленькая фигурка, освещенная отблесками камина, стала качаться и двигаться, как в каком-то зачарованном танце. Закончил он свою игру громким аккордом и прошептал:
— Это мама меня научила. Когда я был болен, она часто приходила ко мне и пела эту мелодию, и когда мне наконец дали скрипку, я сразу подобрал ее и очень обрадовался. Эта мелодия говорит о бабочках, летающих в лесу; у одной из них блестящие голубые крылья, и она все время летает рядом с мамой. И мама обещала, что с этой мелодией я тоже улечу к ней уже скоро, скоро…
— Нет, нет, дорогой мой, — тихо сказала Зара. — Я не могу расстаться с тобой. На следующее лето у меня у самой будет прекрасный сад, и ты станешь приезжать ко мне и жить со мной, и в моем саду ловить золотой сеткой настоящих бабочек.
Эта мысль привела мальчика в восторг. Он захотел услышать все подробности о саде Зары и так как в комнате нашелся старый номер «Деревенской жизни», они зажгли свет и уселись рассматривать картинки. По странному совпадению, среди фотографических снимков разных поместий в журнале оказался один, под которым надпись гласила: «Рейтс, поместье лорда Танкреда».
— Вот, смотри, Мирко, — сказала Зара вполголоса. — Мой сад будет точно такой, как этот.
И мальчик с большим вниманием стал рассматривать все подробности на снимке. Больше всего ему понравилась статуя играющего на свирели Пана, стоявшая в центре клумбы в итальянском саду.
— Смотри, Шеризетта, он тоже играет! Когда ты будешь гулять в этом саду, а я буду с мамой, ты думай, что это я.
В понедельник утром Зара уехала с большой тревогой в сердце, несмотря на уверения доктора, что Мирко скоро поправится. И в продолжение всей дороги в Лондон перед ее взором стояло изображение итальянского сада в Рейтсе, где посреди клумбы находилась статуя Пана, играющего на свирели.
ГЛАВА XVI
Следующий день был яркий и солнечный, один из тех осенних дней, когда кажется, что возвращается весна. Зара после своего возвращения из Борнмаута не видала ни жениха, ни кого бы то ни было из его семьи. Она сказала дяде, что совершенно не в состоянии вынести свидания с ними.
— У меня больше нет сил, дядя Френсис. Вы так умны, придумайте какой-нибудь удобный предлог. Если я принуждена буду встречаться с лордом Танкредом, то я не отвечаю за себя, я не знаю, что сделаю.
И Маркрут понимал, что это правда. Струны ее души были натянуты до последней степени, и он решил дать ей отдохнуть весь вторник.
Зара, не высказывая ни малейшего интереса, подписала различные документы, касающиеся ее брака, но на один из них дядя обратил ее особое внимание. В нем тяжеловесным языком закона говорилось об обеспечении Марио на всю жизнь, но с оговоркой, что если он когда-нибудь вернется к своему отцу или если Зара из денег, предоставленных ей на собственные расходы, будет помогать графу Сикипри, то соглашение между нею и ее дядей относительно устройства судьбы Марио будет считаться недействительным.