Тристраму же становилось все больше не по себе. Не зная о причине своего беспокойства, он чувствовал только, что происходит что-то неладное, и в сердце его начинало закрадываться чувство ревности. Зара, поневоле выслушивая речи соседа и боясь, что произойдет скандал, сидела с гордым и презрительным выражением на лице, не говоря ни слова. Тристрам не понимал, в чем дело, и начинал злиться. Что такое он опять сказал или сделал, что она снова держится так высокомерно. Нет, определенно он больше не в состоянии выносить это!
Зара сидела нахмурившись, с упрямо сжатыми губами и потемневшими, как ночь, глазами. Если она скажет Тристраму, что говорит ее сосед, то немедленно произойдет драка. Поэтому она упорно молчала, не сознавая, что муж принимает ее мрачность на свой счет и в свою очередь не замечая, что он сердится на нее. Вконец возмущенная наглостью соседа, она начала терять самообладание и, несколько раз ответив Тристраму невпопад, вдруг встала и вышла из зала. Когда она проходила мимо графа, тот сунул в рукав ее пальто записку.
Тристрам, расплачивавшийся в это время по счету, заметил, что что-то произошло, однако со свойственной ему чисто английской выдержкой последовал за быстро шедшей впереди женой и, выйдя вместе с ней из кафе, стал подсаживать ее в ожидавший их автомобиль. Когда при этом Зара приподняла руку, придерживая полу своего пальто, записка выпала из ее рукава и упала на ярко освещенную мостовую. Тристрам нагнулся и поднял ее.
В нем вспыхнул гнев — он был уверен, что тут кроется какая-то тайна и его обманывают.
— Почему вы не сказали мне, что знакомы с тем субъектом, который сидел возле вас? — спросил он сдавленным голосом.
— Потому что это была бы неправда, я видела его только раз в жизни, — высокомерно ответила Зара.
— В таком случае почему вы позволяете ему писать вам записки? — Тристрам был вне себя от ярости.
Зара откинулась в угол. Итак, все начинается снова! Тристрам начинает вести себя, как Владислав! О, мужчины все одинаковы!
— Я не знала, что этот негодяй написал мне записку, — сказала она.
— Как вы можете так говорить, когда она выпала из вашего рукава! Вот она! — зло крикнул Тристрам.
— Едем обратно в отель, — произнесла Зара ледяным тоном. — Я не желаю ехать в театр для того, чтобы меня там оскорбляли. Как вы смеете не верить мне? Если вы нашли записку, так прочтите ее и узнайте, в чем дело!
Лорд Танкред взял переговорную трубку и сказал шоферу, чтобы он вез их обратно в отель «Ритц».
И они поехали обратно, молча, переполненные злостью. Когда они наконец снова очутились в своей гостиной, Тристрам закрыл за собой дверь и, подойдя к ней, процедил сквозь зубы:
— Вы слишком много требуете от меня. Я желаю знать, что все это значит? Вот ваша записка!
Зара с отвращением взяла ее, точно прикасалась к какому-то гаду, и, развернув, прочитала вслух: «Прекрасная графиня, где я снова могу увидеть вас?».
— О, низкое животное! Вот как мужчины оскорбляют женщин! — и Зара с ненавистью взглянула на Тристрама. — Вы все одинаковы!
— Я не оскорблял вас, — вспылил он. — Но вы должны понять, что я не могу спокойно относиться к подобным историям и если бы знал, где отыскать этого негодяя, то еще сегодня проучил бы его и показал, как писать оскорбительные записки моей жене!
Зара швырнула клочок бумаги в огонь и направилась в свою комнату, но остановилась и сказала:
— Я прошу вас не раздувать этого дела. Мерзавец, был наполовину пьян, поэтому кроме скандала ничего не выйдет. Но вы должны понять нечто другое, а именно — что я не позволю сомневаться в моих словах и третировать меня, словно провинившуюся горничную, как это вы сегодня сделали, — и Зара повернулась, и вышла.
Оставшись один, Тристрам стал шагать взад и вперед по комнате; он не находил себе места от злости — на нее, на себя и на этого нахала. На нее он злился потому, что помнил, как перед свадьбой сказал Заре, что если им когда-либо придется скрестить оружие, то можно не сомневаться, кто выйдет победителем, а между тем произошла вот уже третья стычка, и каждый раз победительницей выходила она! На себя он злился потому, что не уследил, когда этот субъект сунул записку в рукав Зары, и выходил из себя от ярости при мысли, что тот осмелился обратиться к его жене.
Тристрам решил возвратиться в кафе, чтобы разыскать негодяя и рассчитаться с ним, а если там его нет, то хотя бы узнать его имя. И он поехал.
Однако лакеи «Кафе де Пари» клялись, что совершенно не знают этого господина, что вся компания состояла из иностранцев и они не имеют ни малейшего понятия о том, куда она затем отправилась. Тогда разъяренный молодой муж пустился в погоню за подвыпившей компанией по всем притонам Парижа, но усилия его не увенчались успехом и в шесть часов утра он вернулся домой в полном изнеможении.