Зара находилась в приятном возбуждении. Она начинала понимать, что все эти англичане принадлежали к тому же классу, что и ее отец, и что, следовательно, их можно было не остерегаться и не предполагать в каждом игрока или мошенника. Она стала свободнее дышать, и взгляд черной пантеры исчез из ее глаз. Она нисколько не нервничала, а была только несколько взволнована. Тристрам мысленно корил Этельриду за то, что ей пришла в голову мысль послать за ними этот автомобиль. Для него было страшным искушением ехать в сумерках целых пять миль в таком близком соседстве с этим очаровательным созданием. Поэтому он прижался в угол, а Зара, глядя на него, удивлялась его суровому виду.
— Я надеюсь, вы скажете мне, как держать себя в тех или иных случаях, — обратилась она к Тристраму. — Потому что, видите ли, мне раньше никогда не приходилось гостить в деревенских поместьях, а дядя говорил, что в Англии многие обычаи совсем не такие, как за границей.
Тристрам чувствовал, что не может взглянуть на нее, необычная мягкость ее голоса была чересчур соблазнительна. Но мысль о том, что если он покажет, что тоже смягчился, она снова станет надменной с ним, вернула ему самообладание и, продолжая смотреть прямо перед собой, он равнодушно ответил:
— Я надеюсь, что вы будете держать себя именно так, как надо, и что все будут добры к вам, и будут стараться, чтобы вам было весело; а мой дядя наверное станет ухаживать за вами, но вы не обращайте внимания.
Зара улыбнулась и ответила:
— Против этого я ничего не буду иметь.
Тристрам уголком глаза видел, что она улыбается, и желание схватить ее в свои объятия с такой силой охватило его, что он стал задыхаться и хрипло спросил:
— Вы ничего не будете иметь против, если я открою окно?
Он чувствовал необходимость в свежем воздухе, а она все больше удивлялась, не понимая, что с ним такое. И снова между ними воцарилось напряженное молчание, которое и продолжалось до тех пор, пока они не подъехали к дому.
Выйдя из автомобиля, Зара со своим царственным видом направилась в сопровождении Тристрама в картинную галерею, где вокруг большого камина уже собрались ранее прибывшие гости во главе с хозяином и хозяйкой.
Герцог и леди Этельрида пошли к ним навстречу и, подойдя к Заре, оба поцеловали ее, а леди Этельрида, взяв ее под руку и ведя к остальной компании, прошептала:
— Милое вы, прекрасное существо, добро пожаловать в нашу семью в Монтфижет!
И Зара вдруг почувствовала комок в горле. Значит, она судила о них совершенно неверно! И решив исправить ошибку, с улыбкой подошла к группе гостей.
ГЛАВА XXII
В этот вечер в Монтфижете, когда дамы одевались к обеду, было много беготни из одной комнаты в другую — гости обменивались впечатлениями о молодой жене Тристрама. Впечатление в общем было благоприятное для нее. Все сходились во мнении, что она красива и очаровательна, но расходились в вопросе о ее характере, и только одно злое сердце осталось при особом мнении, отнюдь неблагожелательном.
Тристрам вовремя был готов к обеду, но постучать к своей жене не решался. Если она сама через некоторое время не даст ему знать, что готова, он пошлет Хиггинса узнать об этом у горничной Зары.
Его глаза сияли гордой радостью — Зара держала себя безукоризненно, он даже не мог себе представить, что она будет так мила и будет так много разговаривать. И все его старые друзья искренне восторгались ею, а Артур Эльтертон даже слишком…
Но затем его радостное волнение угасло. Чем ему, собственно, было гордиться, когда он даже не осмеливался постучать в ее дверь? Теперь он очень жалел, что под влиянием оскорбленной гордости дал ту клятву в их свадебную ночь, потому что она мешала ему делать какие бы то ни было шаги к сближению.
Зара же чувствовала себя почти счастливой. Это был первый вечер в ее жизни, когда она одевалась без тяжелого чувства. Ее инстинкт самозащиты мог некоторое время отдохнуть, ибо эти новые родственники, по-видимому, не только казались, но и на самом деле были добрыми людьми. Единственно, кто ей совсем не понравился, это леди Хайфорд — она уже успела сделать ей несколько ядовитых комплиментов, в которых Зара почувствовала враждебность к себе.